Страница 49 из 63
— Давай сядем, — Эдриан тянет меня за собой и нашел скамейку в глубине импровизированной комнаты, чтобы мы могли сесть.
Ночь теплая, но он все еще укрывает нас одеялом, которое нес с собой, и мне нравится, как в нем мы чувствуем себя, словно в коконе. Обхватив меня рукой под коленями, он поворачивает меня так, чтобы его рука обвивала мою спину, а мои ноги вытягивались ему на колени.
Я прислоняю голову к его плечу и делаю глубокий вдох.
Настоящая безопасность для меня непривычна, но достаточно лишь объятий Эдриана, чтобы почувствовать себя в месте, где мне ничего не угрожает. Дело не только в том, что он большой и состоит из одних мышц. И не только в его взгляде, который пугает даже самых сильных и внушительных людей. Дело в том, что я точно знаю: он никогда бы не позволил, чтобы со мной что-нибудь случилось.
С телом или сердцем.
— Что происходит у тебя в голове? — он откидывает мои волосы с лица.
— Мне просто интересно, кто мы такие.
Я не это хотела сказать, но моя защита ослабла, и я не могу не проговориться. Рука Эдриана замирает, а затем опускается мне на бедро.
— Друг другу?
Я киваю, прижимаясь к его груди.
— А кем ты хочешь, чтобы мы были?
— У тебя это хорошо получается, — усмехаюсь я.
— Что именно?
— Отвечать на вопрос вопросом.
Я поднимаю на него взгляд и вижу что-то странное в его глазах. Возможно, разочарование, но я не сдаюсь.
— Кем ты хочешь, чтобы мы были? — повторяю я его же вопрос, потому что он всегда перекладывает ответственность на меня. Но сейчас я не уверена, что не сдамся на его милость, не зная его намерений.
— Я же тебе уже говорил, — его лицо напрягается.
— Нет, ты говорил, что если это закончится, то это сделаешь не ты, — я качаю головой. — Но ты так и не сказал, что это будет.
Уверена, я звучу жалко. Феминистка Элоиз Кейн умоляет мужчину дать ей ответ. Отчаянно хочет, чтобы он признал ее своей, понимает он это или нет. Но каким-то образом в этой ситуации я готова признать, что это правда. Сидя у алтаря ясности, я хочу видеть все — включая его самого.
Эдриан сжимает мое бедро своей большой рукой.
— Я хочу, чтобы ты была моей.
Его.
Что-то в этом слове вызывает у меня дрожь по всему телу. Это проявляется та властная, собственническая сторона, о существовании которой я всегда знала в Эдриане. Он не говорит «парень» и «девушка». Он не ставит в социальных сетях ярлыки, которые для него значат лишь статус отношений.
Одно слово, и он полностью заявляет на меня свои права.
Поднеся руку к его щеке, я провожу большим пальцем по ее линии.
— Я уже твоя.
Одно слово — и мои колебания развеялись прахом, ведь я всегда говорю женщинам, чтобы они не теряли сердца из-за мужчины, но все равно делаю это. Разница лишь в том, что я доверяю ему и знаю: когда я полностью вручу себя в его руки, он не даст мне исчезнуть.
Эдриан обхватывает мою шею одной рукой.
— Хорошо.
Немногословный мужчина, но он использует все нужные слова, чтобы заставить меня упасть к его ногам.
Наклоняясь, он касается губами моих губ, прежде чем завладеть ими, и я жажду его обладания. Я завоевана, и он намерен взять все это. Никаких выживших. Никакой пощады.
Рука, обвивающая мою спину, притягивает меня ближе, так что я оказываюсь у него на коленях. Я не прерываю поцелуй, когда он это делает, а наоборот, погружаюсь глубже. Я ищу каждую минуту, потраченную впустую на этот поцелуй. Каждый секрет, который я должна была рассказать ему раньше. Каждую частичку себя, которую я похоронила в нем и по которой так тосковала.
Рука Эдриана играет с краем моего короткого летнего платья на моем бедре, но он не требует большего, хотя я чувствую, как твердеет его член, когда моя задница двигается по нему.
Прервав поцелуй, он наклоняет лоб к моему. Его глаза закрыты, но я не могу удержаться от того, чтобы не рассматривать каждую черточку его лица, запоминая его снова и снова. Словно я не видела его, склонившегося надо мной в постели, или наблюдающего за мной издалека, или бросающего украдкой взгляды в переполненной комнате. Я рассматриваю его так, словно мне нужно запечатлеть его взгляд в своей памяти, чтобы никогда его не забыть.
— Ты волнуешься, — шепчу я, заметив морщинку между его бровями.
Я отстраняюсь, чтобы провести пальцем по его лбу, между бровями, разглаживая складку, пока он пристально смотрит на меня.
— Не волнуюсь, нет, — он слегка качает головой. — Думаю.
— Пенни за твои мысли?
Его взгляд опускается к моим губам, и он целует меня в то место, где мои губы изгибаются в улыбке, словно он хочет отхватить кусочек для себя.
— Я не хочу причинить тебе боль.
Я хмурюсь.
— Я думала, ты сказал, что никогда не будешь тем, кто положит этому конец.
— Я бы не сделал этого, — качает он головой. — Но это не значит, что это невозможно. Люди вокруг меня имеют обыкновение исчезать.
Я провожу руками по его затылку и понимаю, что Эдриан демонстрирует мне уязвимость, о которой я и не подозревала. Он никогда не выглядит слабым. Он сильный, непоколебимый, непреклонный. Но в моих объятиях в нем есть что-то хрупкое.
— Я не Сэм, — я крепче сжимаю руку. — И не твой отец.
Он открывает рот, но я закрываю его пальцем, заставляя замолчать.
— Я не знаю, что ждет нас в будущем, никто из нас не знает. Но я знаю, что ничто из этого не имеет значения — ни день, ни год, ни десятилетие, ни целая жизнь — пока я могу провести с тобой как можно больше времени, я буду счастлива.
Эдриан выдыхает, а я медленно провожу линию по его нижней губе, поднимаясь вверх по щеке и огибая затылок, чтобы соединиться с другой рукой.
Он снова наклоняет лоб, чтобы встретиться с моим взглядом, но на этот раз, вместо того чтобы закрыть глаза, смотрит прямо на меня.
— Я люблю тебя.
Я не уверена, вырвался ли этот вздох из моих уст или из моего сердца, но он целует меня еще до того, как я успеваю издать хотя бы половину звука, отказывая мне в праве ответить словами и вместо этого выплескивая их из моего тела.
Глава 30
Эдриан
Элоиза скользит руками по моим бокам, и в ее глазах светится неподдельное озорство
— Что ты задумала? — я с подозрением смотрю на нее.
— О, ничего.
Но, достигнув моих бедер, ее руки движутся дальше и направляются прямо к моему члену.
Схватив ее за руки, я заставляю ее отступить назад, и она издет стон.
— Эл, у тебя выступление через двадцать минут.
— Именно, — она снова сокращает расстояние и прижимает свою идеальную грудь к моей, зная, что она — моя слабость. — Двадцати минут вполне достаточно, если мы поторопимся.
Ее рука обхватывает мой твердеющий член сквозь штаны.
— Черт, — я запрокидываю голову назад, изо всех сил стараясь сохранять самообладание и ясно мыслить.
Она крепче сжимает меня, поглаживая вниз, и я чувствую, как меня охватывает дрожь. Я наклоняю голову к хлипкой двери этой импровизированной гримерной, и, слава богу, я действительно ее запер. Наверное, я проверил три раза на всякий случай, я был так взволнован. Я хотела убедиться, что никто не сможет до нее добраться.
Никто, кроме меня.
Встав на цыпочки, она прижимает губы к моей шее и осыпает ее поцелуями.
— Ну же, Эдриан. Бери то, что тебе принадлежит.
Боже, эта женщина в совершенстве владеет искусством психологической войны, потому что она точно знает, что прорвет мою защиту.
Она расстегивает мою молнию на брюках, и мой протест замирает на губах, когда она опускается на колени передо мной, увлекая за собой мои брюки.