Страница 46 из 63
— К чему ты клонишь?
— Сейчас нам меньше всего нужны сплетни. Я ценю ее небольшие инициативы и все, что помогает ей чувствовать себя значимой, но после прошлогоднего скандала с секс-видео Себастьяна и отцовства Рома давайте сведем сплетни к минимуму.
— Что это значит?
— Закрой это дело, — тон Натана бескомпромиссный.
Он из тех мужчин, кто привык получать все, что хочет, и контролировать всех вокруг. Мне в основном удавалось держать его подальше от группы, выступая в роли барьера против его глупостей. Но с годами лейбл становится все более диким, и это становится невыносимо.
Дайте им все, и они всегда захотят большего.
— Я не понимаю, чего вы от меня ожидаете, — говорю я, чувствуя, что мне это надоело. — Элоиз имеет право говорить все, что ей вздумается. И учитывая недавние инциденты и тот факт, что у нее есть преследователь, я склонен позволить ей делать все, что ей нужно, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.
— Это мило, что ты заботишься, но это не просьба.
Это приказ — хотя он и не обязан это произносить. Я восемь лет служил в армии. Я знаю, что значит, когда с тобой разговаривают как с солдатом. Проблема в том, что я не часть армии Натана и отказываюсь ею быть.
— Я работаю не на тебя. Я работаю на группу, — напоминаю я ему.
— Пока я это допускаю, Эдриан, — тон Натана отрывистый. — Убедись, что Элоиз подписала контракт на следующий альбом. Замети под ковёр этот ее маленький крестовый поход под лозунгом «я — жертва». И делай свою работу. Мне нужны хорошие отзывы в прессе, еще один альбом и результаты.
Он вешает трубку прежде, чем я успеваю сказать ему, куда ее засунуть, а я так крепко сжимаю телефон, что удивляюсь, как он не трескается. Я засовываю его в карман и сдерживаюсь, чтобы не ударить что-нибудь. Вместо этого я вижу Элоиз в толпе репортеров и замечаю, как она смотрит в мою сторону.
Даже в солнцезащитных очках она не может скрыть морщинку между бровями, и мне интересно, что отражается на моем лице. Я выдавливаю из себя улыбку, пытаясь успокоить ее, но она не расслабляется, и я ее понимаю. Как бы мне ни хотелось притвориться, что все в порядке, я уже не уверен, что это так.
Вчера вечером я пообещал ей, что никогда не позволю, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое, что практически невозможно, когда мы плаваем в яме с пираньями. Одно неверное движение, и они обглодают нас до костей.
Я был идеальным менеджером группы. Защищал их, одновременно направляя в нужное русло, которое обеспечило бы им успех. Если лейбл говорил: «Прыгай», я спрашивал: «Как высоко?». И даже если я действовал в интересах группы, часть меня всегда понимала, что это тоже работа — и я хорошо ее выполнял.
Мои чувства к Элоиз все запутывают.
В профессиональном плане я понимаю, что мне следует прислушаться к Натану. Еще слишком рано группе уходить в отпуск, потому что они исчезнут из поля зрения быстрее, чем кто-либо из них это осознает. А то, что Элоиз продолжает раскрывать свою правду, принесет ей еще больше боли, прежде чем она наконец исцелится.
Мне следует быть голосом разума и следовать данным мне указаниям.
Но чем дольше я смотрю на лицо Элоиз, когда она отвечает на вопрос репортера, и чем шире становится ее улыбка, тем сильнее меня тянет обратно на шесть лет назад. Тогда Себастьян встал передо мной и предложил мне эту роль. Не потому, что я знал, что делаю, а потому, что он доверил мне их — как людей.
И хотя мне хотелось бы думать, что так было всегда, возможно, это совсем не так. Потому что все пошло по наклонной, и во многих отношениях я не смог этому помешать.
Я потерпел неудачу.
Меня это сильно задевает. Мы превратились в то самое чудовище, которого изначально пытались избежать.
Но больше этому не бывать.
Натан, возможно, думает, что я буду послушным и буду делать то, что мне говорят. Но я не зря сказал, что работаю не на него. Если группа решит вступить в эту борьбу, я паду рядом с ними. В конце концов, если война чему-то меня и научила, так это тому, что иногда нужно посеять хаос, чтобы восстановить порядок.
Пусть будет так.
Куплет третий
"Я написал любовь для тебя,
со сломленными чувствами одиночества во мне».
Глава 28
Элоиз
Фестиваль «Sun Daze» выбил Адриана из колеи, но я ничего не могу поделать с тем, что чувствую прямо противоположное.
Есть что-то особенное в свежем воздухе в начале лета. Солнце палит, обжигая кожу, которая годами казалась холодной. Меня согревает изнутри.
Издалека я вижу, как Эдриан наблюдает за мной, и ценю то, что он теперь открыто об этом говорит. Он смотрит на меня не просто как на очередного члена «Enemy Muse», которого он оберегает. Вместо этого он наблюдает за мной, Элоиз. И делает это без всяких извинений, чтобы кто-либо это заметил.
Горячо.
И это совершенно очевидно.
Новости обо мне и Эдриане разлетелись по группе и съемочной команде как лесной пожар. Но это ничто по сравнению с тем, как быстро они распространились в СМИ. Мы не можем стоять ближе чем в полутора метрах друг от друга, чтобы нас не сфотографировали.
Элоиз и ее менеджер группы.
Впервые с тех пор, как я стала знаменитой, меня открыто видят на свидании с кем-либо, и они от меня без ума.
У людей, несомненно, есть свое мнение о том, что он мой менеджер, и что это может обернуться катастрофой, но мне все равно. Потому что, когда мы три дня назад сошли с автобуса, держась за руки, я никогда не чувствовала себя настолько честной с самой собой, как в тот момент.
Мне повезло, что Эдриан рядом со мной после всего, что произошло. Мы прошли через ад и вернулись обратно. Я больше этого не скрываю.
Я откидываюсь на траву и слушаю, как Мэри поет на сцене. Ее голос намного мягче, чем девушка, которой он принадлежит. Нежный, словно парящий над залом. Ее музыка, смешанная с солнцем и покоем этого момента, кажется райским наслаждением.
Даже зная, что за всем этим бродит дьявол — преследователь, которого мы еще не раскрыли, — я все равно позволяю себе забыть об этом и наслаждаться этим днем. Потому что, когда рядом Эдриан, наблюдающий за мной, и над головой чистое небо, я достаточно наивна, чтобы чувствовать себя неуязвимой.
Прелесть фестивалей на открытом воздухе в их непринужденной атмосфере. Поля травы заполнены пледами и группами людей. Неважно, кто ты – фанат, певец или актер, – мы все чувствуем одно и то же. Эклектичное сочетание всех, кто собирается вместе в течение недели, когда статус знаменитости, кажется, не имеет такого большого значения. Мы все просто здесь, существуем под одним солнцем.
Это, конечно, не означает, что Эдриан и Себастьян перестали нервничать.
Возможно, они создают у меня ложное чувство свободы, позволяя нам с Кэсси сидеть на этом одеяле посреди толпы, но это не значит, что нас не окружают сотрудники службы безопасности в неприметной одежде и под их постоянным наблюдением.
Это раздражает, но я довольна тем, что есть. Нет ничего лучше, чем смотреть шоу таким образом, и Мэри просто великолепно справляется.
С того самого момента, как я впервые услышала ее в студии Эдриана, я поняла, что ей суждено что-то сделать со своим голосом, и вот она здесь. Ноа, несомненно, внимательно наблюдает за ней со стороны сцены, и кажется, что она достойна находиться там, на сцене, где весь мир боготворит ее голос.