Страница 45 из 63
Я оглядываю ее с ног до головы. Хотя прошлой ночью я довел ее тело до полного подчинения, в ее голове совсем другая история. Ее напряженное выражение лица говорит о том, что она безумно волнуется.
Она тянется ко мне за руку и оттаскивает от двери, прижимаясь грудью к моей, ища утешения. В ее позе чувствуется невинность и доверие, она напоминает мне о последней встрече с Сэм, когда я стоял с ней в объятиях перед тем, как она села в самолет. Тогда, когда я чувствовал, что все еще могу защищать людей. Когда не казалось, что все, к чему я прикасаюсь, оборачивается злом.
Пока Элоиз крепче сжимает меня, во мне поднимается страх. Что, если я не смогу защитить ее?
Она тебе доверяет.
— А это обязательно? — бормочет она, прижавшись ко мне.
Я обнимаю ее за плечи и надеюсь, что она не слышит панику в моем бешено бьющемся сердце.
— К сожалению.
Когда она прижимается ко мне всем телом, границы между ролью ее менеджера и чем-то большим начинают размываться. Я бы с огромным удовольствием плюнул на все. Отменил бы весь этот фестиваль и затащил бы ее обратно в постель. А еще лучше — затащил бы ее обратно в Денвер и трахнул бы ее там в своих простынях. Наконец-то сделал бы то, что мы должны были сделать год назад, но боялись.
Но я не могу. Как ее начальник и человек, ответственный за то, чтобы ее карьера шла в гору, я хочу, чтобы она поехала.
— Еще одна неделя, — я целую ее в макушку.
Она вздыхает.
— Одна неделя.
Я не знаю, что меня так беспокоит, но неизвестность относительно того, что будет с группой после этого тура, внезапно вызывает у меня тревогу.
В дверь трижды стучат, и прежде чем я успеваю понять, что это за знакомый звук, дверь за мной распахивается.
Элоиз отстраняется, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Себастьяна, стоящего в дверном проеме и смотрящего то на меня, то на нее.
Черт, я открыл замок, но она остановила меня прямо перед тем, как я открыл дверь. Прищур его глаз и ухмылка - явный признак того, что нас застукали. И как бы мне ни хотелось переживать, мне все равно. Особенно после того, что Элоиз сказала мне вчера вечером. Она и так живет с достаточным количеством секретов; у меня нет никакого желания становиться обузой для еще одного.
— Что ж, это все объясняет, — Себастьян заходит в автобус.
Я пожимаю плечами и не отвожу от него глаз, ожидая, скажет ли он что-нибудь еще.
Он этого не делает, и я это ценю.
Наша дружба всегда основывалась на взаимопонимании, когда, даже если мы раздражаем друг друга, мы доверяем друг другу. Этот факт несколько раз проверялся на прочность за эти годы из-за моей профессиональной деятельности. Но в конечном итоге мы всегда заботимся друг о друге. Именно поэтому он никогда прямо не говорил мне держаться подальше от его сестры.
— Подожди, — Элоиз шагает вперед, когда Себастьян начинает поворачиваться. — Ты ничего не скажешь?
Себастьян оглядывается через плечо и ухмыляется ей.
— Ты меня не шокировала, сестренка. Ты не единственная, кто умеет читать мысли, используя эти магические трюки вуду близнецов.
Он выходит из автобуса, оставляя Элоиз стоять с открытым ртом, уставившись в дверь.
После долгой паузы она смотрит на меня.
— Ты даже не пытался это отрицать.
Я пожимаю плечами.
— Он собирается рассказать об этом всей группе.
— Хорошо.
— Они расскажут об этом всем остальным.
— Вероятно.
Она прищуривается, глядя на меня.
— И тебя это устраивает?
— Как я и говорил, — я протягиваю ей руку. — Ты не мой секрет.
Элоиз смотрит на мою руку, словно на жертвоприношение. Мое сердце на алтаре, ожидающее, заберет ли она его или уничтожит. Меня устроит любой вариант, потому что с момента знакомства с Элоиз я всегда знал, что судьба этого органа в ее руках.
Я не могу объяснить, что происходит у меня в груди, когда она переплетает мои пальцы и принимает меня. Когда она не отпускает меня, когда я веду ее к выходу из автобуса. Как она остается рядом и кладет руку мне на руку, даже когда съемочная группа начинает снимать. Даже когда на меня начинают смотреть.
Глядя на нее сверху вниз, я замечаю не всех остальных, а ее саму, в тот момент, когда ее солнцезащитные очки сползают с глаз.
Она меня видит.
Группа целый день сидит на интервью. Не понимаю, как они это делают, все еще улыбаясь, отвечая на те же вопросы, что и несколько часов назад. Они по очереди то дают интервью, то пропускают его. Сегодня задают вопросы Себастьяну и Ноа, а затем Ром отпускает случайные, нелепые комментарии, просто чтобы вызвать реакцию. Элоиз приходится вмешиваться каждый раз, когда они хотят услышать женскую точку зрения. Два слова, которые вызывают у нее заметное раздражение.
Я просто рад, что они ведут себя хорошо. Эта пресс-конференция — только начало. У нас впереди целая неделя фестиваля, и, судя по общению со СМИ и фанатами, я чувствую, как вокруг кружат стервятники.
Не то чтобы я это показывал.
Каждый раз, когда взгляд Элоиз встречается с моим, я натягиваю на лицо улыбку и жду, пока она расслабится. Ей не нужно видеть, как сильно я из-за этого нервничаю.
Охранять их при таком количестве людей практически невозможно, потому что посреди пустыни нет никаких ограждений, за которыми я мог бы их спрятать. Я постоянно оглядываюсь по сторонам каждый раз, когда Элоиз выходит из своего автобуса. Мне кажется, она попала в змеиное логово, и я не знаю, какая из них укусит.
Звонок телефона прерывает мои мысли.
— Эдриан, — отвечаю я.
До того, как я стал менеджером группы «Enemy Muse», мне редко звонили или писали. А теперь эта чертова штука никогда не перестает звонить. Или пищать. Или мигать.
Это чертовски раздражает — и это моя работа.
— Как проходят пресс-конференции? — всегда раздражает фальшиво-веселый голос Натана на другом конце провода.
— Отлично.
— Не собираешься рассказать подробности?
— Нет.
Дело не в том, что мне не нравится этот парень — ладно, может, и не нравится. Просто для главы звукозаписывающей компании у него еще хватает времени на микроменеджмент. И дело не в том, что ему лично не все равно. Он просто хочет проверить, как поживает его «дойная корова», чтобы убедиться, что она все еще дает молоко.
— Как обстоят дела с Элоиз?
Наконец-то становится понятной настоящая причина его звонка.
— Она по-прежнему не дает никаких конкретных обещаний после этого тура.
— Тогда, полагаю, тебе придется ее убедить.
Блядь, ну что за тип.
— Прости?
— Она устала, мы понимаем, — Натан выдавливает из себя что-то вроде преувеличенного вздоха, потому что на самом деле он этого не понимает, он просто хочет, чтобы я так думал. — Но сейчас у них нет времени на перерывы. Я могу дать ей месяц-два, но не больше. Ты же знаешь, как все происходит в этой индустрии. Если они не будут осторожны, их забудут так же быстро, как и нашли.
Похоже, это ваша проблема.
Вот что мне хочется сказать, но я не могу. Как бы мне ни хотелось послать Натана куда подальше, я не просто так долго остаюсь менеджером группы. Я умею сохранять хладнокровие. А учитывая, сколько стресса вызывает фестиваль, я понимаю, что лучше не дразнить медведя.
— Я поговорю с ней.
Я чувствую улыбку Натана на другом конце провода, и это заставляет меня крепче сжимать телефон.
— Это все?
— Вообще-то, — Натан щелкает губами, словно только что что-то вспомнил. — — Было много разговоров об их последнем благотворительном мероприятии. Насколько я понимаю, Элоиз действовала не по сценарию.