Страница 44 из 63
И впервые за последний год я понимаю, почему она постепенно замкнулась в себе, отказываясь строить планы после выхода этого альбома. Ей страшно.
— Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — я провожу большим пальцем по ее нижней губе.
Это обещание, которое я твердо намерен сдержать, чего бы это ни стоило.
Элоиз садится мне на колени, расположив ноги по обе стороны от меня. Нежная и прекрасная. Как бабочка. Моя бабочка.
Ее губы дразнят мои, обволакивая меня своим дыханием. Мне хочется держать ее на расстоянии сантиметра так же сильно, как и сокращать дистанцию. Потому что чувствовать ее жизненную силу и чувствовать ее тело — это одно и то же. Я хочу окунуться в оба чувства и утонуть там.
Элоиз лишает меня права выбора, когда прижимает свой рот к моему. Ее язык скользит мне в рот, и я чувствую, как расползаются лианы. Проникая в каждый дюйм моего тела.
Скользя руками по ее шее и плечам, я продвигаюсь до самого края ее футболки и снимаю ее через верх. Поток воздуха касается ее сосков, когда я притягиваю ее грудь к своему лицу и подношу ее нежные груди к своим губам. Я зарываюсь между их пышностью, потягивая за соски.
Элоиз покачивает бедрами, и я чувствую тепло между ее ног сквозь одежду.
Эта чертова женщина — граната, грозящая разорвать меня на куски, которые уже не соберешь обратно. Я не могу удержаться и опускаю руку, чтобы накрыть ее киску, отчаянно желая увидеть, как она разлетится на части.
Она прижимается к моей руке, пока я снова нахожу ее губы своими. Я наслаждаюсь ее стонами и тем, что их вызываю именно я.
Что-то необъяснимое открывается внутри меня, когда она, сидя у меня на коленях, всем телом умоляет о большем. То, что она провела годы в своем коконе, в комфорте и замкнутости. То, что я тот мужчина, которому она открылась. Она позволила мне обнять ее, прикоснуться к ней. Это заставляет меня желать позаботиться о каждом осколке, который она раскрывает, и собрать ее заново.
Эта ответственность переходит ко мне с каждым её прерывистым вздохом. Быть мужчиной, которому она доверяет. Раскрыв ладони, она отдала мне своё сердце, свою безопасность, своё тело. Она решила, что я достоин того, чего я сам до конца не могу постичь.
Вцепившись ей в бедра, я поднимаю ее и несу в спальню в задней части автобуса. После того, как я достаточно долго пытался уснуть на этом тесном диване, у меня нет никакого желания заниматься с ней сексом там.
И пока она обвивает мое тело, словно коала, и трется бедрами о мои, я планирую именно это и сделать — трахать ее до тех пор, пока ни один из нас не сможет ясно видеть.
Пока между нами не останется ни одной тайны.
Пока я не разорву нас обоих на части, и у нее не останется возможности убежать.
Падая на кровать, я удерживаю свое тело рукой, чтобы не раздавить ее. Но она не отпускает меня. Наоборот, ее ноги прижимают меня еще крепче.
Я отчаянно нуждаюсь в ней. Я хочу быть всем для женщины, которая отказывается зависеть от кого-либо, кроме себя самой. Я хочу быть ее теплом, ее воздухом, ее землей, ее солнцем.
Подняв ее, я одним движением снимаю с нее мешковатые спортивные штаны, вместе с нижним бельем.
Черт, она прекрасна.
В большей степени, чем люди даже представляют. Пока они одержимы женщиной с обложек журналов и ставят ее на социальную шкалу стандартов, которые ничего не значат, она неизмерима. Особенно в таком виде — обнаженная передо мной на кровати, она богиня, созданная специально для меня. Ни малейшего колебания в ее глазах, когда я провожу руками между ее бедер и раздвигаю их, чтобы показать, что я с ней делаю.
— Этот взгляд… — говорит она, привлекая мое внимание.
Я поднимаю взгляд на нее и замечаю, как в уголке ее губ играет улыбка.
— Он что? — я провожу руками вверх по ее бедрам, но скольжу мимо ее лобка, и мне нравится, как близость моих пальцев все еще заставляет ее дрожать всем телом. Я двигаюсь вверх по ее тонкой талии, по животу, касаясь нижней части ее груди.
Для меня секс всегда был средством достижения цели. Когда я этого хотел, я этого добивался, и меня это устраивало. Но с Элоиз я мог бы лежать здесь всю ночь, прикасаясь к ней и не торопясь. Я мог бы погружаться в нее часами, и я не уверен, что даже этого было бы достаточно. Проводя руками по ее коже, я хочу никогда не останавливаться.
Обхватив ладонями ее лицо, я зависаю над ней, ожидая ответа на свой вопрос.
Элоиз приподнимается на локтях, приближая свое лицо к моему.
— Ты единственный, кто когда-либо смотрел на меня так. Ты меня понимаешь, Эдриан.
— Всегда так было, — я провожу рукой по волосам на затылке и перебираю их пальцами. — И всегда так будет.
Она откидывается на кровать, ее руки тянутся к моим спортивным штанам, движения становятся все более неистовыми, она стягивает их вниз и отпускает меня. Я едва успеваю снять футболку, как она поднимается, чтобы поцеловать меня, и обхватывает рукой мой член.
Этого достаточно, чтобы мои мозговые клетки испарились. Ее ладонь поглаживает меня вверх и вниз, направляя головку моего члена к ее влажной щели. Ее бедра приподнимаются, слегка касаясь меня, а затем снова опускаются.
— Ты же не будешь меня дразнить, правда? — я кусаю ее нижнюю губу и притягиваю к себе, наслаждаясь улыбкой, которая появляется на ее лице.
— Никогда.
Но ее тело говорит об обратном, когда она проводит моим членом по клитору, делая круговые движения, а затем снова опускает его вниз.
— Черт, — хриплю я, стараясь не кончить от одного только прикосновения к ней.
Элоиз дышит тяжелее с каждым кругом, который она делает, влага от ее киски теперь покрывает ее руку, когда она скользит ею вверх и вниз по мне. Это почти сводит меня с ума. Или вытолкнуть меня из собственного тела. Потому что я клянусь: когда я ложусь на нее сверху, мы становимся одним целым.
Она целует меня, и я чувствую, как дрожит ее тело. Ее зубы сталкиваются с моими, и я понимаю, что она на грани, потому что она в отчаянии. Но я отказываюсь позволить ей сломаться и не почувствовать этого изнутри.
Схватив ее за запястье, я отрываю ее руку от своего члена и прижимаю к своей голове, обхватывая другой рукой ее подбородок и прерывая наш поцелуй.
— Твой оргазм — мой, Элоиз, — я пристраиваюсь к ее входу. — И я хочу почувствовать каждую его частичку.
Я проникаю в нее так глубоко, что ее голова запрокидывается назад, и ее крик затихает. Я не сбавляю темп, вытаскивая член ровно настолько, чтобы снова и снова входить. Как бы мне ни хотелось делать это медленно, она сводит меня с ума.
— Он мой, — повторяю я, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи и проводя зубами по ее горлу, останавливаясь, чтобы почувствовать, как учащается ее пульс. — Теперь отдай его мне.
Она обвивает меня ногами, и все ее тело начинает дрожать. Элоиз взрывается у меня в руках — самый прекрасный взрыв. И я чувствую, как каждый его импульс обволакивает мой член, когда она сжимается вокруг меня.
Она такая всепоглощающая, трепещущая. Она такая узкая, что я не могу это выдержать, и она вытягивает из меня мой собственный оргазм. Ее киска жаждет моего освобождения, когда я изливаюсь в нее.
Когда я заявляю на нее права.
Потому что правда в том, что неважно, что мы говорим о наших отношениях. Мои чувства к Элоиз не секрет. Обратного пути нет. Она моя, и я никогда больше не позволю ей убедить меня в обратном.
Глава 27
Эдриан
Элоиз останавливается позади меня в тот момент , когда я хватаюсь за ручку туристического автобуса.
— Все в порядке?