Страница 43 из 63
— Не удалось заполучить актрису? — я легонько толкаю Рома в руку, когда он останавливается рядом со мной.
— Знаешь, мне не хотелось, — он ухмыляется, но затем засовывает руки в карманы и пожимает плечами. — Просто не в настроении.
Наверное, мои брови взлетают до небес, потому что Ром смеется над выражением моего лица.
— С каких это пор Ром Морено «не в настроении»?
— Ни с каких, — отвечает Эдриан прежде, чем Ром успевает открыть рот.
Ром качает головой и опускает подбородок, проводя пальцами по своим коротким волосам, которые теперь стали достаточно длинными, чтобы завиваться на концах. Его взгляд снова обращается ко мне, и вместо того, чтобы спорить с Эдрианом, он просто пожимает плечами.
Если подумать, это не первый раз за последние недели, когда я замечаю Рома одного. Между тем, как он тусуется с парнями или играет со мной в карты в туристическом автобусе, его обычный интерес к сексу со всеми подряд постепенно угасает. Не знаю, радоваться ли за Рома, что он не тонет в женщинах, или беспокоиться.
— Там, наверху, было какое-то дерьмо, — говорит Ром, и его улыбка исчезает.
Я пожимаю плечами.
— На самом деле, я почти ничего не сказала.
— Что бы ты ни говорила, они всегда будут хотеть большего, — он кладет руку мне на плечо. — Ты им ничего не должна. Но просто признать это — это уже смело. Надеюсь, ты это понимаешь, Эл. Где-то там есть кто-то, кто чувствует себя немного сильнее благодаря тебе.
— Надеюсь, что это так, — я с трудом сглатываю комок в горле.
— Да. Я горжусь тобой, — выражение лица Рома мрачнеет, и он сжимает мое плечо. — Ну, я пошел.
— Серьезно? — я приподнимаю бровь. — Ты действительно уходишь один?
— Чудеса случаются, — он ухмыляется и удаляется.
И, наблюдая, как он исчезает в толпе, я надеюсь, что он прав.
Глава 26
Эдриан
Вид Элоиз в сексуальном маленьком красном платье , возможно, и заставил мою кровь закипеть, но это все равно меркнет по сравнению с ее видом в мешковатых спортивных штанах и футболке большого размера. Ее светло-каштановые волосы небрежно собраны на макушке, и ни капли макияжа не скрывает целую плеяду веснушек на ее щеках.
Одна в своем автобусе, вдали от камер, она позволяет мне взглянуть на себя во всей красе. И клянусь, эта девушка — настоящая боевая лошадь, идущая по пути завоевания моего сердца. Медленно поглощающая последние бьющиеся осколки.
Я сам не свой из-за неё.
В её власти.
Полностью.
— Сохранять это в секрете оказалось сложнее, чем я ожидала, — Элоиз опускается на диван рядом со мной.
Она поджимает ноги, когда я раскрываю руку, чтобы принять ее рядом. Она еще теплая после душа, волосы у нее пушистые и растрепанные. Ее аромат — это тайный сад, в котором я уже так глубоко заблудился, что перестал искать выход.
Хотя я обычно боюсь гастролей, я не возражаю против того, чтобы находиться в ее автобусе. Кажется, здесь ничто не может нас коснуться — коснуться здесь ее. В дороге, когда мимо проносится весь мир, она принадлежит только мне.
— Ты — что угодно, только не тайна прижимаю ее к себе.
Она тает от моего прикосновения. Буквально становится мягкой и податливой, проникая в мои поры с таким доверием, которое, как я знаю, означает, что она отдает мне свою жизнь. Одна только мысль об этом способна свести парня с ума. Она обрушивается на сомнения, как разрушительный шар, уничтожая любые шансы выбраться из этой ямы.
Элоиз вздыхает, и это еще больше успокаивает ее.
— Что? — я обхватываю ее подбородок большим и указательным пальцами и поднимаю ее лицо навстречу мне.
Три маленькие морщинки, которые появляются у нее на лбу, когда она нервничает, бросаются в глаза. Для девушки, которая пытается возвести непробиваемую стену, чтобы никто не смог ее прорвать, есть определенные вещи, которые ей невозможно скрыть от меня.
Морщинка на носу, румянец на щеках, голос, повышающийся на октаву. Маленькие детали, которые она тут же скрывает, как только осознает, что они видны. Они выглядывают наружу, скрывая правду там, где она пытается ее утаить.
Но неважно, что мне говорят приливы крови к поверхности кожи или мимолетные выражения ее лица, внутри всегда будет что-то еще. Бескрайняя земля. Джунгли снаружи, дикие корни под землей.
— Эл? — я отпускаю ее подбородок.
— Мы ничего не будем говорить, — вздыхает она.
— О чем?
— О нас.
О нас. Мне слишком нравится, как звучит это слово.
— И чего ты хочешь?
— Я не знаю, — Элоиз хмурится, но я не понимаю, что вызвало ее реакцию. Она пытается откинуться назад, но я крепче обнимаю ее, потому что не готов смотреть, как она отстраняется. — А что, если ничего не получится? Мы можем все испортить.
Испортить все.
Уничтожить все.
Разрушить все.
И со всем этим я бы легко смирился, глядя ей в глаза и прижимая к себе. Я бы собственноручно уничтожил всё, что построил, если это спасёт меня от её потери. И это, блядь, пугающая мысль. Потому что я не из тех мужчин, кого знают как безрассудных — ни в бизнесе, ни в жизни, ни в отношениях.
Мои шаги — словно линии на карте, тщательно расставленные. Но Элоиз заставляет меня свернуть с пути, прямо в минное поле, которое может в любой момент взорваться подо мной. И что-то ужасное подкрадывается в тех безопасных местах, где я прячусь.
Это может все разрушить, и мне, честно говоря, все равно.
Я обхватываю рукой затылок Элоиз, впиваясь в ее волосы и прижимая подушечки пальцев к мягкой коже головы. Я притягиваю ее так близко, что она оказывается буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, и кажется, что ее дыхание — единственное, что поддерживает мою жизнь.
— Элоиз, позволь мне внести ясность, — я крепче сжимаю руку. — Если ничего не получится, это будет не мое решение. Никогда не будет моим решением. Это не было моим решением тогда, и уж точно не будет моим решением сейчас.
Ее губы приоткрываются, но мои пальцы, сжимая ее волосы, останавливают то, что вот-вот выскользнет из ее рта. Я провожу другой рукой по ее подбородку, обхватывая его ладонью, и наблюдаю, как звезды в ее глазах сверкают, словно солнце, пробивающееся сквозь грозовой горизонт.
— Я не против молчать об этом, если ты так хочешь, — я провожу пальцами по ее волосам, ослабляя хватку и отводя выбившуюся прядь за ухо. — И я точно так же готов растрезвонить об этом на весь гребаный мир. Поступай так, как тебе комфортно. Мне никогда особо многого от этой жизни не было нужно. Но ты, Эл, — это все. Прячь меня от всех или сожги мою жизнь дотла на глазах у всего мира, чтобы доказать, что я твой. Мне плевать. Я никуда не уйду.
Она моргает, ее взгляд скользит к моим губам, и я понимаю, что мой вздох вот-вот вырвется наружу, потому что невозможно сохранять спокойствие, когда она так близко, и мое сердце бешено колотится в груди.
Подняв руку, Элоиз проводит пальцами по линии моей челюсти. Я не уверен, какое решение она принимает, но ее глаза, иногда темные, как ночь, светятся чем-то, что очень напоминает искру от спички.
— Скажи мне, что все будет хорошо, Эдриан.
Ее слова звучат так тихо, что даже с такого близкого расстояния я едва их слышу. Или же это из-за хлещущей крови в моих вискам. И, несмотря на то, что обычно эту женщину трудно понять, я наблюдаю, как ее лицо расцветает передо мной подобно цветку, показывая мне весь страх, который она скрывает от остального мира. Боль, отражающаяся в ее глазах, беспокойство, растекающееся по ее лицу.
Я держу ее лицо в своих ладонях, и она кажется такой маленькой. Возможно, она самая сильная женщина, которую я когда-либо знал, никогда не отступающая и не показывающая своей слабости. Но в этот момент она настолько хрупка, что это пугает. Потому что ее страх не беспочвенен. В этом мире есть силы, более могущественные, чем она и я, готовые все разрушить, считая, что имеют право забрать больше, чем заслуживают.