Страница 4 из 63
— Ты привезла поролон? — спрашиваю я, заглядывая ей через плечо на фургон, припаркованный у обочины.
Она одна выполняет доставку. Похоже, у парней из группы нет ни капли манер.
Взгляд Элоизы следует за моим.
— Да, все там. Ноа должен был встретиться со мной здесь, чтобы помочь, но у него сломалась машина, поэтому он опаздывает.
— Ему стоит её проверить.
— Машину?
Я киваю.
— «Машина» — это кодовое слово для «подружки», — Элоиз качает головой, так сладко смеясь, что мне хочется попробовать ее на вкус. — Она не наша большая поклонница.
— Звучит сложно.
— Ну, это так и есть, — Элоиз сжимает губы. — Он будет здесь… Рано или поздно.
Встретившись с этой девушкой всего один раз, я не понимаю, почему меня волнует, что парни бросили ее. Или почему меня так раздражает, что она одна все это устроила, но ничего не могу с этим поделать. Может, дело в том, что она одна, а может, в знакомой мрачности ее глаз, которая, словно плющ, ползет по моим ребрам. В любом случае, от этого чувства я не могу избавиться.
— Давай я помогу, — я склоняю подбородок в сторону фургона и открываю переднюю дверь пошире.
Темные глаза Элоиз скользят по мне так же, как и в первую нашу встречу.
— Не стоит. Это несложно. К тому же, ты и так даешь нам пространство для этого…
— Все в порядке, — я быстро обуваюсь и прохожу мимо нее, прежде чем она успеет возразить.
В баре она большую часть нашего разговора сидела, поэтому я так и не смог в полной мере оценить ее рост по сравнению со своим. Но, идя позади нее, я понял, что она выше, чем я помню, хотя я все еще возвышаюсь над ней со своим ростом в шесть футов три дюйма (Прим.: 190,5 см). Ее рост не меньше пяти и семи или пяти и восьми дюймов (Прим. 170,18 см и 172,72 см), и в основном это ноги.
Она стройная, но с пышными бедрами, и мне приходится бороться со своим инстинктом, чтобы не пялиться на ее покачивающиеся из стороны в сторону ягодицы, когда она идет передо мной. Она словно маятник. Потому что она двигается так же, как и ведет себя в жизни — элегантно, грациозно, осторожно.
Но, несмотря на всю свою мягкость, в Элоиз Кейн скрывается внутренняя сила. Я пока не могу понять, откуда она берется.
Элоиз открывает заднюю дверь фургона, и внутри оказываются большие листы поролона, очень похожие на коробки из-под яиц.
Себастьян, может, и не сообщил о том, что Элоиз приедет раньше, но он упомянул, что они будут развешивать всякое оборудование, полглощающее звук — или о чем он там еще говорил. Я слушал его вполголоса и мне все равно. У меня в доме слишком много комнат, и мне нечем ими занять. Если группе нравится превращать одну из них в мягкую камеру и петь в ней, то пусть поют.
— Это очень мило с твоей стороны, — Элоиз берет пару листов поролона и держит их в руках.
Я беру стопку, и мы направляемся обратно к моему дому.
— Нет проблем.
— Ты живешь здесь один? — взгляд Элоизы скользит через плечо, когда она видит, как я обхожу ее, чтобы открыть входную дверь и впустить ее.
— Теперь да, — я открываю дверь, и она проходит мимо меня.
Это совсем не то, что я себе представлял, когда сразу после школы ушел служить в армию. Я предполагал, что если когда-нибудь вернусь домой после демобилизации, и он все еще будет здесь. Я был молод, наивен и не представлял, что восемь лет могут сделать с двумя людьми.
Он, его болезнь.
Я, мое здравомыслие.
— Мой отец умер чуть меньше года назад, — говорю я. — Это место было его.
Обычно я не из тех, кто поднимает подобные темы без повода, поэтому не понимаю, откуда это взялось.
— Извини, — Элоиз хмурится, и ее взгляд кажется искренним.
— Все в порядке, — лгу я. Ей не стоит слушать про то, как я изливаю свою вину за то, что в конце концов меня не оказалось рядом с ним. — Он оставил мне дом после своей смерти. После восьми лет службы в армии мне больше некуда было идти. Поэтому я здесь.
Я останавливаюсь у двери в большую гостиную, расположенную на противоположной стороне дома от основной гостиной.
— А вот и она.
— Все идеально.
Она оглядывает комнату, и на ее лице появляется первая искренняя улыбка, которую я когда-либо видел. Это завораживает, и впервые с момента нашей встречи я понял, что это может быть ужасной идеей, потому что она вызывает во мне что-то странное.
За восемь лет моего отсутствия большинство моих друзей детства уехали. Или же просто переехали. Они поженились и завели семьи. Поэтому, когда месяц назад я встретил Себастьяна возле круглосуточного магазина, и он пригласил меня посидеть с несколькими своими приятелями, это показалось мне лучше, чем провести еще одну ночь дома, пытаясь забыть о том, что моя жизнь — это сплошные обломки.
Я думал, это будет отвлекающим фактором, занимающим мое время, которое я мог бы посвятить группе. Поэтому я предложил им место для записи демо-версии, пока я буду разбираться, что, черт возьми, мне делать со своей жизнью. Чего я никак не ожидал, когда пригласил группу к себе домой, так это неожиданной встречи с сестрой Себастьяна.
Один взгляд — и она взрастила жизнь в тех местах внутри меня, куда солнечный свет больше не должен был проникать. Но Элоиз это сделала. Ее глаза были корнями, раскалывающими мой фундамент. Землетрясение, которому я не мог не поддаться.
Мы заносим в дом еще несколько партий звукоизоляционного поролона, прежде чем начать его вешать. Его явно недостаточно, чтобы покрыть все стены, но Элоиз, похоже, полна решимости сделать все возможное, чтобы добиться наилучшего результата. Она начинает стратегически размещать поролон на тех стенах, которые, по ее мнению, лучше всего подходят для звукоизоляции, перемещая материал по мере необходимости.
Я помогаю ей поднимать куски поролона, когда она не может до них дотянуться, и она довольна тем, что работает в основном в тишине, за что я ей благодарен.
Я никогда не был особо разговорчивым. Это обычно раздражает девушек, с которыми я встречаюсь, потому что они считают, что это оправдание для того, чтобы скрывать свои чувства. Но Элоиз, похоже, это не беспокоит.
Она тихонько напевает себе под нос, и мне интересно, не прокручивает ли она в голове какую-нибудь песню.
Ее телефон издает звуковой сигнал, и она хмурится, глядя на него.
— Все в порядке?
Она расправляет плечи.
— Ноа направляется сюда. Именно тогда, когда мы закончили, ну, конечно.
Ее полуночные глаза поднимаются на меня, и в них веселье смешивается с раздражением. Она сует телефон в карман, не ответив на его сообщение.
— Не собираешься ему сказать, что мы закончили?
— Нет, — качает она головой. — Если он собирается пропускать всю работу, то пусть хотя бы появится и понесет неудобства.
Я усмехаюсь, у меня складывается впечатление, что парни из группы изрядно потрепали нервы Элоиз, но при этом она заставляет их за это расплачиваться.
— Я ненадолго выйду, но вернусь позже, — Элоиз берет сумочку и перекидывает ее через плечо. Она вязаная, вся в ярких цветах. — Ты не против передать это Ноа, когда он наконец-то притащит сюда свою подкаблучную задницу?
— Вовсе нет, — усмехаюсь я, и на мгновение ее взгляд останавливается на моих губах.
Когда мы успели так сблизиться? Она прижимается спиной к дверному косяку, а я стою прямо перед ней. Так близко, что я чувствую, как от нее пахнет жимолостью, жасмином и цветами. Как целый, блин, цветущий сад.
Я делаю шаг назад и выпрямляюсь, и это движение вызывает у нее легкую складку между бровями. Хотелось бы думать, что это разочарование, но это опасно.