Страница 39 из 63
— Звучит так, будто я бы смогла с ней подружиться, — уголок рта Элоиз слегка приподнимается.
Я не могу сдержать улыбку.
— Безусловно. Она была очень похожа на тебя. Осторожная снаружи, но с сердцем бунтарки.
— И это я? — Элоиз морщится.
— Когда я тебя встретил, я понял, что ты добьешься чего-то грандиозного, — я провожу пальцем по нежной коже между ее бровями, и это смягчает ее выражение лица. — Потому что, какими бы безумными ни были остальные участники группы, они заставляли тебя ясно мыслить, делать то, что нужно. Но также и преодолевать барьеры. Даже когда это сводило меня с ума.
Почему-то это заставляет ее нахмуриться.
— Что?
— Я была мошенницей. Все это время эти женщины восхищались мной, и они даже не подозревают, что я сама всего лишь жертва.
— Ты пережила это, — я кладу руку ей на щеку и поворачиваю к ней лицо. — И то, что ты об этом не говоришь, не делает тебя обманщицей. Именно это и зажгло в тебе огонь. Им не нужно знать твою историю, чтобы вдохновляться тобой.
— Но, возможно, им следовало бы знать.
Я пожимаю плечами.
— Это зависит от тебя.
Она глубоко вздыхает, но я все еще чувствую, как ее давит напряжение, вызванное тем, что ее беспокоит.
Я не уверен, что Элоиз видит то же самое, что и остальной мир, глядя на нее, и это меня озадачивает. Ей никогда не нужно было рассказывать свою историю, чтобы женщины могли ее понять. Где бы ни горела ее страсть, она была настолько сильной, что они и так ее чувствовали. Я предполагала, что это связано с ее детством и в основном напряженными отношениями с матерью. Но, узнав правду, я понял, что все гораздо сложнее.
Слова ничего не стоят. Можно сказать практически что угодно. Но чтобы почувствовать это — чтобы поверить в это — нужна смелость. И нравится это Элоиз или нет, но прежде чем она призналась в своей боли, она носила правду в своих глазах и всю свою карьеру использовала ее, чтобы помогать другим.
— Как ты это делаешь? — Элоиз прижимает лоб к моей груди. — Как ты двигаешься дальше?
— Не знаю. Просто делаю.
Я не говорю ей, что это не значит, что это что-то исправит. Я не говорю ей, что это не значит, что я больше не сломлен. Я не говорю ей, что еще год назад я все еще думал, что было бы проще просто пустить себе пулю в голову.
Но это не помогло.
Кроме того, я все еще здесь, а это уже что-то значит.
Элоиз поднимает взгляд и обхватывает мое лицо ладонью, оказываясь лицом к лицу со мной. Воображаемый дым из моих снов сменяется ароматом цветов от ее близости.
Жизнь.
Красота.
Элоиз.
Она вызывает у меня чувства, которые я уже и не считал возможными. Она согревает меня сквозь лед, который, как я был уверен, поглотил меня целиком.
Опрокидывая ее на спину, я проскальзываю своим телом между ее ног и прижимаюсь губами к ее губам. Она обхватывает мои бедра ногами, впиваясь пятками в заднюю часть моих бедер, и обнимает меня за шею. Раздвинув губы, я принял все, что она хотела мне дать, в ее поцелуе.
Ее воздух. Ее сердце.
— Мне нужно почувствовать тебя, — шепчет она мне в губы.
Я чуть не кончил ей на живот от одной этой фразы, но вместо этого умудрился вонзиться в нее. Достаточно сильно, чтобы она закричала, пока я растягивал ее тугую киску. Я не уверен, кому это больше нужно — мне или ей, когда я вхожу в нее, — но она заставляет меня хотеть трахать ее до тех пор, пока я не получу все, чего себя лишал.
Ее мягкое тело напрягается и расслабляется одновременно. Она теплая и упругая, и от одних только этих ощущений у меня может закружиться голова.
Ничто в моей жизни не сравнится с тем, что я чувствую. Это как чертов рай, которого я не заслуживаю. В моих руках она словно жидкость, пытающаяся ускользнуть, а я расправляю границы, чтобы удержать ее.
Элоиз двигает бедрами в такт моему темпу, и я почти уверен, что окончательно разваливаюсь на части, когда беру ее обнаженной и завладеваю каждым сантиметром ее тела.
Но меня пугает не это. Меня пугает гром в груди. Он разносится эхом, становясь все громче. В воздухе назревает буря. Хаос там, где прошлое встречается с будущим.
Элоиз стонет, и ее дыхание учащается. И, наслаждаясь ее реакцией, я ускоряюсь. Протягиваю руку, чтобы обхватить ее пышную грудь, а другой рукой сжимаю волосы на затылке. Я дергаю, и все ее тело выгибается навстречу мне. Я врываюсь в нее, нуждаясь в каждой частичке.
Мне бы хотелось быть нежным ради нее, но она заставляет меня желать обладать ею. А ее стоны удовольствия, когда я сильнее проникаю в нее, только усиливают мое желание.
Я буду трахать ее до тех пор, пока это не разрушит нас обоих. Я разобью нас вдребезги, пока только мы сами не научимся собирать друг друга по кусочкам.
Из ее горла вырывается крик, когда я изливаюсь в нее, доводя нас до грани наслаждения и боли.
Это эгоистично, насколько цельным я себя чувствую, когда приподнимаюсь и смотрю ей в глаза. Как будто ее руки поддерживают меня. Опасно, как быстро бьется мое сердце, пытаясь встретить улыбку, которая появляется на ее лице.
Потому что мне нужно обеспечить ей безопасность, а с этой девушкой я уже настолько увяз, что не уверен, способен ли вообще на это.
Глава 24
Элоиз
Когда выступление заканчивается, раздаются громкие крики. Тысячи плачущих фанатов умоляли нас выпеть все, что у них было.
Мы им нужны.
Спустя столько времени все еще нереально уйти со сцены и оставить их в ожидании. Они всегда жаждут большего, независимо от того, сколько мы им даем.
Глаза Эдриана находят меня из-за плеча Ноа, и едва заметная ухмылка появляется в уголках его рта, прежде чем он отводит взгляд. Он в совершенстве овладел искусством притворяться, что этих моментов между нами будто не существует, но я чувствую их оглушительный прилив в груди.
Мы не обсуждали то, что между нами происходит и ничего не говорили группе о случившемся. Меньше всего нам обоим хочется, чтобы ребята волновались из-за возможных проблем. И в конце концов, Эдриан всё ещё менеджер нашей группы. То, что мы переступили с ним черту, этого не изменило. Это просто всё усложнило.
Я пытаюсь убедить себя не слишком привязываться, не думать о том, что будет дальше этого момента, но ничего не могу с этим поделать. Взгляд Эдриана, украдкой брошенный в мою сторону, заставляет нас использовать все возможности, которые существуют между нами. Один взгляд рождает в моей голове больше идей, чем я могла бы себе позволить.
Я уже почти отчаялась, пока этот мужчина не вырвал это из меня. И хотя я понимаю, что должна стараться сохранять непринужденность, мне остается только гадать, кем я для него являюсь.
На публике он держится на расстоянии и сохраняет профессионализм. Он ведет себя так, будто между нами ничего кардинально не изменилось. И хотя я уважаю Эдриана за его спокойствие и самообладание, иногда мне хочется, чтобы он просто подошел ко мне, прижал к стене и громко заявил о своих правах.
Без всяких извинений.
Себастьян обнимает Кэсси и целует ее в макушку, что-то шепчет ей на ухо, а затем направляется к Эдриану. Я делаю вид, что не смотрю, пытаясь сосредоточиться на гитаре, прислушиваясь вполуха к тому, что говорит Ноа. Но когда Ром начинает громко смеяться, я понимаю, что, вероятно, у меня это не получается, потому что я понятия не имею, что тут смешного.
Эдриан поворачивается ко мне спиной, когда Себастьян подходит ближе, отгораживая их от людей за кулисами. Вся спина Себастьяна напрягается от слов Эдриана, и взгляд моего брата на мгновение устремляется в мою сторону, вызывая у меня дрожь по спине.