Страница 40 из 63
Себастьян хлопает Эдриана по спине, они кивают друг другу, и он подходит ко мне. Он улыбается Ноа и Рому, но его челюсть напряжена, и то, как парни прерывают свой разговор, говорит мне, что я не единственная, кто это заметил.
— Что? — я расправляю плечи. Демонстрация силы, когда чувствую, как внутри меня все переворачивается.
— Цветов стало больше, — Себастьян выпрямляется, и я не уверена, пытается ли он изобразить из себя крутого парня передо мной или перед собой.
— Что ты имеешь в виду под «больше»?
Себастьян поднимает руку, чтобы почесать затылок. Один из его многочисленных тиков, который подсказывает мне, что он не такой крутой и уверенный в себе, как хочет, чтобы я сейчас думала. Его взгляд устремляется к Ноа и Рому, которые, как я вдруг понимаю, окружили меня.
— Он начал доставлять их. По дюжине каждый день последние три дня, — Себастьян опускает подбородок. — А сегодня Эдриан нашел одну в твоем гитарном чехле.
У меня кружится голова.
— Как?
— Понятия не имею, — Себастьян протягивает руку и берет меня за руку, а Ром кладет руку мне на плечо.
Только тогда я понимаю, что меня трясет.
— К-кто-т-то из к-команды?
Мои слова звучат неестественно, но я ничего не могу с этим поделать. Себастьян качает головой.
— Эдриан поручил своему человеку проверить всех членов команды, и все они оказались непричастны. Ни у кого из них нет судимостей, и их не было рядом с Лос-Анджелесом в ночь происшествия.
— Но он был здесь.
За кулисами несколько человек обернулись, и я понимаю, что мои слова прозвучали гораздо громче, чем я ожидала. Но я ничего не мог с этим поделать.
Шесть лет назад я думала, что нападение было случайным. Но когда в дом Эдриана начали приносить цветы, стало ясно, что это вовсе не случайность. Недавняя эскалация ситуации еще раз подтвердила это. Он хочет, чтобы я знала, что он все еще здесь. Он хочет, чтобы я знала, что он всегда был здесь. Он хочет, чтобы я боялась.
Я изо всех сил стараюсь держаться, стараясь скрыть все свои чувства. Если у него есть доступ к моему гастрольному автобусу и гитарному чехлу, он может оказаться где угодно рядом со мной. И хотя эта мысль меня пугает, она также напоминает мне, что я не хочу, чтобы он получил удовольствие, наблюдая за моим душевным срывом.
— Спасибо, что сообщили, — я киваю головой.
Брови Себастьяна хмурятся, но я не даю ему возможности что-либо сказать, вырываюсь из его объятий и ухожу из круга, выстроенного парнями. Я высоко поднимаю голову и игнорирую взгляды, направленные на меня. Их слишком много, чтобы сосчитать, один взгляд особенно сильно врезается мне в висок, с той стороны, где, я знаю, все еще стоит Эдриан.
Я сохраняю хладнокровие внешне, даже когда внутри меня обрушивается лавина.
Я сохраняю спокойствие.
Собранность.
Только дойдя до гримерной и закрыв дверь, я отдергиваю занавеску в своей груди. Все это там, где было всегда. Одна слезинка, и я разрываюсь на части изнутри.
Я истекаю кровью.
Я ломаюсь.
Я не могу от него убежать.
— Черт возьми, девчонка, — свистит Мэри. — Что, черт возьми, ты сделала с Элоиз Кейн?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — я улыбаюсь и присаживаюсь рядом с ней.
Это ложь. Я точно знаю, почему половина комнаты обернулась, когда я вошла. И все благодаря этому сногсшибательному платью.
Дело не в том, что я слишком скромна, ведь статус рок-звезды этого не позволяет, но я и не выставляю себя напоказ. Я предпочитаю простоту и сдержанность. Стильная, крутая Элоиз.
Но сегодня вечером мне, честно говоря, наплевать.
Мне надоело чувствовать, что мужчины в моей жизни отняли у меня возможность чувствовать себя сексуальной, поэтому я возвращаю ее себе. Между парнями, которых приводила моя мама, смотревшими на меня так, словно они хотели оказаться в тюрьме за то, что они думали, и мужчиной, который насильно взял меня, я испытывала страх обнажать свое тело, беспокоясь, что, если я покажу слишком много, меня разоблача.
Но именно этого он и хочет, и все они этого хотят. Заставить меня замолчать. Сделать их поступки моей виной, хотя это не так. Больше нет.
Я вдохновила многих женщин вернуть себе свою силу — свое тело — и теперь, наконец, пришло время и мне вернуть себе свое.
Вот почему я стою здесь в этом платье.
После вчерашнего выступления я была на взводе. Поэтому, пока Эдриан весь день работал с командой над планами предстоящего фестиваля «Sun Daze», я отправилась за покупками. Конечно же, в сопровождении охраны.
Как только я увидела это платье, висящее в витрине, я не смогла удержаться. И мои первоначальные планы относительно того, что я собиралась надеть на это благотворительное мероприятие, рухнули.
Платье ярко-красное, без бретелей, длинное, но с разрезом, который тянется вдоль всей передней части ноги до бедра. Оно подчеркивает мои изгибы, как песочные часы, и мне не нужно быть тщеславной, чтобы знать, что я в нем чертовски хорошо выгляжу.
Но плевать на всех остальных, я ношу это для себя.
— Обожаю красный цвет, — Кэсси легонько толкает меня в плечо с другой стороны, и я не могу не улыбнуться ей.
Мы с Мэри и Кэсси заходим в бальный зал и тут же оказываемся в окружении людей в деловых костюмах. Время от времени звукозаписывающая компания устраивает эти цирковые представления и заставляет нас на них присутствовать. Они говорят, что это делается ради благого дела, и хотя я знаю, что это так, я также понимаю, что им это не нужно. Им нужно подтверждение того, что их щедрость им к лицу.
Тем более что сейчас за группой постоянно следует съемочная команда, следящая за каждым нашим шагом. Лейблу, по сути, наплевать на жертв насилия. Им важен имидж, то, как наше присутствие здесь создает нам положительный имидж, а значит, и их.
Если бы не тот факт, что сегодня вечером выступает мой благотворительный фонд, я бы, возможно, пропустила это мероприятие. Но даже зная, что большинство людей пришли сюда по неправильным причинам, я не собираюсь отступать.
На свою первую крупную зарплату я основала фонд «Lilac» и с тех пор продолжаю вкладывать в него часть всей полученной прибыли. Возможно, после нападения я не смогла помочь себе, но я смогла помочь другим.
— Я ненавижу эти штуки, — стонет Мэри.
Кэсси пожимает плечами.
— По крайней мере, это делается ради благого дела.
Мэри закатывает глаза, а я не могу удержаться от того, чтобы покачать головой и рассмеяться, потому что я с ней согласна. Я полностью поддерживаю ту часть мероприятия, которая направлена на помощь людям, но сегодня оно проводится только для того, чтобы все могли похлопать друг друга по плечу.
— Ты подготовила свою речь? — спрашивает Мэри.
Я киваю.
— Как и всегда.
Надеюсь, они не почувствуют моего волнения по этим трем словам. Я, конечно, регулярно выступаю на сцене перед тысячами людей, но всегда в компании ребят. Сегодня же я буду там одна. И сколько бы стадионов я ни посещала, моя уверенность всегда колеблется в такие моменты.
На пустой сцене рок-принцессу Элоиз Кейн заменяет та же самая девочка, которая путалась в речах в школе и отказывалась присоединиться к команде по дебатам.
— А вот и она, — взгляд Себастьяна останавливается на Кэсси, как только он замечает, что мы пробираемся сквозь толпу. Как только она оказывается в пределах досягаемости, он обнимает ее.
Мэри подходит к Ноа, который едва касается ее черного кружевного платья, а затем целует ее, что почти неуместно в данной обстановке. Ром занят разговором с парой актрис в углу, поэтому я стою там между двумя парами.