Страница 38 из 63
Огонь распространяется.
Я разбиваюсь на части, а он выпивает мои крики. Его ногти впиваются в мою кожу, и он, вслед за мной, изливает свою энергию. И я чувствую, как мы оба балансируем на грани между контролем и хаосом, едва удерживаясь вместе. Я чувствую, как его тепло внутри меня впитывает то, что слишком долго было холодным.
Он прижимает мое лицо к изгибу своей шеи, и наше дыхание учащенное.
Это должно восприниматься как ошибка, потому что он мой менеджер и мой друг, и нам никогда не следовало действовать подобным образом.
Но с его членом, все еще пульсирующим внутри меня, и его объятиями, дающими мне чувство безопасности, я чувствую только комфорт. Потому что Эдриан — это то место, где я всегда должна была быть, и я устала это отрицать.
Глава 23
Эдриан
Сначала меня накрывает дым, а затем — неприятное чувство в животе.
Я слышу взрывы, и мне кажется, что они происходят дальше, чем на самом деле, пока вокруг меня не начинает падать пепел.
Но я выбрался отсюда.
Я сбежал… не так ли?
Позади меня раздается кашель, и я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть ее лицо издалека. Лазурные глаза мгновенно преображаются, как только я смотрю в них. Затем они темнеют, приобретая оттенок жженой умбры, когда девушка превращается из Сэм в Элоиз.
Ей здесь не место.
Никто из нас не должен этого делать.
В ее глазах, скользящих по мне, читается страх, а когда я смотрю вниз, то вижу, что весь в крови.
Смерть. Боль. Это все, что я могу предложить. И вот она стоит, доверяя мне свою защиту.
Я делаю шаг вперед, но земля словно растягивается вместе с моим продвижением, потому что чем ближе я пытаюсь подобраться, тем дальше она оказывается. И тут я слышу это — хруст шин по грязи.
Они идут за ней, точно так же, как и за Сэм.
«Эдриан!» — кричит она, резко меняя выражение лица.
Страх в ее глазах заставляет меня бежать. Но я не могу до нее дотянуться. Все, что я могу сделать, это наблюдать, как она снова смотрит на меня с болью в глазах.
А потом она становится ничем.
Мы — ничто.
Куски.
Я снова ее подвел.
— Эдриан.
Я резко открываю глаза и вижу обеспокоенное лицо Элоиз, склонившейся надо мной в постели. Сердце бешено колотится, пальцы вцепились в простыню, потому что, даже если это был всего лишь сон, я чувствовал, что держусь изо всех сил. Клянусь, я до сих пор чувствую запах дыма, витавший в моих ноздрях. Напоминание о том, что сколько бы времени ни прошло, поле боя засело у меня под кожей и отказывается отпускать.
— Ты в порядке? — Элоиз проводит рукой по моей щеке и хмурится. — А я думала, что только меня мучают кошмары.
Я кладу руку поверх ее руки на моем лице и смотрю на нее снизу вверх. Осматриваю ее на предмет ран, которые, казалось бы, остались только в моей голове. Подавляю страх, который не отпускает меня. Сомневаюсь, что подведу Элоизу так же, как подвел Сэм.
Это иррационально, но это не мешает мне чувствовать тяжесть на душе, глядя в ее обеспокоенные глаза. Я не могу не думать о том, как общение с ней затуманит мой рассудок, а это опасно в нашей ситуации.
Элоиз моргает, и я делаю глубокий вдох.
Она цела.
Здесь.
Со мной.
Именно тут ей и место.
— Со мной все в порядке, — я переворачиваюсь, пока она не оказывается на спине, и смотрю на ее прекрасное лицо. На ее щеках застыла та самая улыбка, которая превращает выражение ее лица в искусство.
Кажется, я всё ещё сплю, пока она лежит рядом обнаженная, словно богиня на пьедестале. Каждая часть её тела — это заветная фантазия, которую я и представить не мог, и теперь мне хочется полностью раствориться в ней, показав, как глубоко она меня зацепила.
Потому что я, блядь, сошел с ума из-за этой девушки.
Глаза Элоиз сейчас говорят о многом. Они нежные, она расслаблена, но малейшее движение выдает, что она пытается меня понять. И впервые за много лет в ее глазах появилась уязвимость. Она передает мне то, что никому не дает, доверяя мне ту часть себя, которая исчезла после того, как группа стала знаменитой.
Настоящая Элоиз.
Ее пальцы скользят по моей груди. Они обводят меня, запоминают. Они словно ножи, разрезающие меня, чтобы вонзиться туда, где ей место. Ее руки посылают электрический разряд по моей коже, прокладывая путь от шеи до живота.
— Что тебе приснилось? — спрашивает она.
Одна рука тянется к чернилам, разбросанным по моей руке, где я храню истории, о которых никому не рассказываю вслух. Прошло много лет с тех пор, как я добавлял новые татуировки. Много лет с тех пор, как что-либо, казалось, заслуживало места на моей коже.
Но рука Элоизы.
Кончики пальцев.
Она могла бы заклеймить меня своим прикосновением и заменить всех ими.
— Ничего хорошего, — я подношу руку к ее лицу и откидываю волосы.
Я переворачиваюсь на бок и прижимаю ее к себе, обнимая.
Элоиз продолжает по очереди обводить контуры узоров на моей руке.
— Расскажи мне.
Зарываясь носом в ее волосы, я делаю глубокий вдох. За все годы, проведенные в группе, о моей службе в армии я никогда не говорил. Словно я мог похоронить то, на что не смотрю. Ложь, за которой я прячусь, о чем свидетельствует тот факт, что одного инцидента было достаточно, чтобы снова затащить меня в это место в моей голове.
С тех пор, как первая роза появилась у меня на пороге, я словно чувствовал, как опасность настигает меня изнутри. Кошмары, от которых я бежал годами, вернулись, и стали еще хуже, когда Элоиз призналась, что произошло на самом деле. И теперь мне кажется, что я не могу закрыть глаза, не увидев демонов, живущих в моей голове.
— Всегда одно и то же, — я держу Элоиз в руках. — Я вижу Сэм вдалеке…
— Твоя подруга?
Элоиз — единственный человек, с которым я за последние годы говорил о Сэм, хотя и не так уж много. Она достаточно хорошо понимает, почему у меня есть жетон Сэм, и достаточно проницательна, чтобы, вероятно, видеть, что я так и не смог смириться с ее смертью.
Я киваю, прижимаясь к затылку Элоизы.
— Я ясно вижу ее, она просто стоит там, посреди пустыни. Дым, но это все белый шум. А потом я вижу танк. Но я не могу до нее добраться. Пока не становится слишком поздно.
— Прости, Эдриан, — Элоиз сжимает мою руку на предплечье.
— Но сегодня все изменилось.
Она переворачивается на спину, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.
— Что ты имеешь в виду?
— Сначало это была Сэм, — я легонько касаюсь ее щеки большим пальцем. — А потом это была ты.
Глаза Элоиз сначала сужаются, а затем расширяются от понимания.
— Это не…
— Знаю, — я протираю лицо ладонью. — Это не моя вина.
— Ну, это действительно так.
Если бы только сказать это и поверить в это было одинаково просто.
Она открывает рот, но, посмотрев мне в лицо, останавливается, не сказав того, что хотела.
— Я понимаю, что это не моя прямая вина, как и не вина Сэм, — я не могу перестать гладить ее по щеке, шее, груди, ожидая, когда реальность ускользнет от меня. — Но меня не было рядом с тобой, и, иррационально это или нет, мне трудно простить себя за это.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Где-то в глубине своих легких я все еще чувствую запах дыма, пусть даже это просто плод моего воображения.
— С Сэм мне следовало постараться отговорить ее от службы в армии, — качаю я головой. — У ее родителей были деньги, чтобы отправить ее в колледж. Но у нее постоянно возникали какие-то мысли, и она просто не могла себя контролировать. Я представил это как приключение, а Сэм… ну, она жила ради этого.