Страница 30 из 63
— Я пойду спать, — говорит она, зевая. — Но, Эдриан, спасибо тебе за то, что ты всегда рядом.
Я опускаю подбородок.
— Я имею в виду тогда и сейчас, — она сжимает мою руку, и мне хочется возразить, потому что тогда я не смог ей помочь, и я здесь только потому, что, черт возьми, не могу держаться от нее подальше.
Но я держу рот на замке и позволяю ей думать все, что угодно, если это поможет ей немного отдохнуть.
Когда Элоиз скрывается в задней части автобуса, в моей груди образовывается зияющая пустота. Я ложусь на диван и укрываюсь оставленным ею лавандовым одеялом. Пахнет, как будто в саду, потому что, даже если она годами пряталась от солнца, каким-то образом ей все еще удается расцветать.
Я закрываю глаза и впервые за долгое время молюсь. Надеюсь, что тот, кто там наверху, не перестал меня слушать. Я желаю, я хочу, я хочу, и я молюсь так долго, что не замечаю, как засыпаю.
Так продолжалось до тех пор, пока я не проснулся от крика.
Глава 18
Элоиз
— Над чем ты работаешь? — спрашивает Эдриан, выходя из ванной.
Я поднимаю взгляд и тут же жалею об этом. Потому что даже в одежде этот мужчина отвлекает внимание: его влажная кожа делает белую футболку слишком обтягивающей на его широкой груди.
— Песня… — я откладываю карандаш и делаю глубокий вдох. — Или я не знаю. Наверное, это песня. По крайней мере, слова снова текут рекой.
Эдриан переводит взгляд с меня на мой блокнот и улыбается.
— Это хорошо.
Если кто и знает, насколько сложно мне в последнее время писать песни, так это он. Когда я гостила у него дома, записывая последний альбом, я просто не мог взяться за перо. Было ужасно, казалось, что я спорю с Себастьяном по поводу каждой строчки.
Но сегодня я проснулась, и слова лились из меня потоком.
Эдриан подходит к дивану, который он за последнюю неделю превратил в свой импровизированный уголок в моем гастрольном автобусе. По крайней мере, он обустраивается, потому что, если он собирается и дальше ночевать у меня, ему нужно личное пространство. И судя по тому, как развиваются события, похоже, он не вернется в автобус с командой в ближайшее время. Между напряженными разговорами, которые я подслушала у него с моим братом, и отсутствием зацепок от полиции в Спокане, он останется в моем автобусе в обозримом будущем.
В глубине души я рада, что он здесь. Его присутствие всегда успокаивало меня и давало чувство безопасности. Добавьте к этому тот факт, что он тактичен и знает, что не стоит рассказывать моему брату о том, что я каждую ночь просыпаюсь с криками от повторяющихся кошмаров, и я благодарна, что это он, а не какой-нибудь случайный телохранитель.
Прошло два года после инцидента, прежде чем мои кошмары исчезли. Но благодаря терапии и предсонным медитационным ритуалам мне это удалось. Я наконец-то спала спокойно. Но теперь они вернулись, и никакое размеренное дыхание или позитивные подкасты не смогли их остановить.
Эдриан садится на диван, достает телефон и начинает листать страницы. Его телефон постоянно пищит, как колокольчики во время грозы, и я не понимаю, как он со всем этим справляется.
Нахмурившись, он запрокидывает голову и глубоко вздыхая, заставив меня задуматься, что же он только что увидел, что так его напугало.
Я делаю вид, что не замечаю, как он сидит вот так, но это сложно, и я ловлю себя на том, что поглядываю на длину его толстой шеи сквозь свои волосы. Мой взгляд скользит по мышцам, выглядывающим из-под выреза его футболки, и я не могу не оценить, как его тяжелое дыхание растягивает ткань.
Раньше я лучше умела не замечать. После изнасилования я честно думала, что больше никогда не смогу так смотреть на мужчин. Одна мысль о свиданиях, не говоря уже о прикосновениях, вызывала у меня отвращение. Поэтому, пока парни смеялись над тем, что я никогда не проявляла интереса к мужчинам, я позволяла им думать что угодно. Было проще быть в их глазах новообращенной девственницей, чем рассказать им правду.
Но дело в том, что с годами, по мере того как я начала восстанавливаться после той ночи, страх стал меньше связан с сексом и больше — со всем остальным. Целибат стал скорее способом замкнуться в себе, чем столкновением с физической близостью. Речь шла о контроле.
Долгие годы это работало настолько хорошо, что я действительно в это верила.
Если бы только у Эдриана с его накачанным телом и теплыми, как корица, глазами не было этой волшебной способности напоминать мне именно о том, чего мне не хватает. А с ним, одиноким и сидящим в моем автобусе, моя решимость иссякает.
— Ты в порядке? — голос Эдриана выводит меня из задумчивости, и я понимаю, что сижу и смотрю на него.
Иногда я бываю такой жалкой. Неважно, какой крутой рок-принцессой меня считает весь мир, я всегда буду той двадцатиоднолетней девушкой с влюбленными глазами, когда дело касается этого мужчины.
— Да, вроде как, — вернувшись к своему блокноту, я делаю вид, что что-то набрасываю, но тут же зачеркиваю, потому что это бессмыслица.
Стук в дверь автобуса заставляет меня вздрогнуть, и я замечаю, что Эдриан это видит. Но он ничего не говорит, за что я ему благодарна. Он подходит к двери, чтобы проверить, кто это, и я понимаю, что мы ему за это мало платим. Он наш менеджер, наш друг, наш посредник, а теперь еще и мой псевдотелохранитель. Не знаю, как мы его еще не измотали.
После короткого разговора с кем-то снаружи он возвращается внутрь и запирает дверь за собой.
— Съемочная группа готова.
Я вздыхаю и надеюсь, что мое раздражение не сильно заметно. Это не вина Эдриана, что мы записались на этот документальный фильм, но из-за него и без того напряженный тур становится просто невыносимо давящим.
Кивнув, я закрываю блокнот и встаю. Взгляд Эдриана скользит по моему телу, задерживаясь на коротком подоле моей черной кожаной юбки, прежде чем он отворачивает лицо, как будто ничего не произошло, и открывает дверь автобуса, когда я подхожу.
— Остальные участники группы уже в отеле, — Эдриан придерживает дверь, и я надеваю солнцезащитные очки, прежде чем выйти.
Он выходит за мной на улицу, и для начала июня здесь жарко, чего и следовало ожидать от Финикса. Я просто благодарна, что мы пробудем здесь всего несколько дней, так что у меня будет перерыв от гастрольного автобуса. Потому что столько времени, проведенного рядом с Эдрианом в футболке и спортивных штанах, меня просто убьет.
Съемочная группа уже расположилась и снимает, пока мы идем через парковку. Я стараюсь делать вид, что их не существует, даже если это невозможно. И что еще важнее, я помню о необходимости надевать фальшивую улыбку, которую от меня ожидают, потому что на самом деле им не нужна настоящая я.
Хотя весь мир будет смотреть это, не выходя из своих гостиных, и чувствовать, что получает возможность заглянуть за кулисы работы Элоиз Кейн, в реальности все это постановочно. Так что, хотя они увидят меня в мой выходной, отдыхающую с группой, это всего лишь очередная фотосессия с заранее подготовленным диалогом.
По пути в отель нас сопровождают несколько настоящих телохранителей, которые сближаются с нами, заметив группу фанатов, толпящихся у входа.
Но именно Адриан остается рядом со мной, держа меня за руку, словно храня тайну, когда вокруг слишком много людей, чтобы видеть, что происходит на самом деле. Он прижимает меня к себе, и даже среди толпы людей я верю, что он меня не отпустит.
Я стараюсь не думать о том, что рядом с ним я чувствую себя в безопасности, о том, как бы я хотела, чтобы его рука в моей значила для него так же много, как и для меня. Но когда мы входим в прохладный вестибюль и он разжимает пальцы, я понимаю, что для него я всего лишь работа.