Страница 29 из 63
Ее рука накрывает ожерелье.
— Не знал, что он до сих пор у тебя есть.
Я бросаю сумку в угол и сажусь на диван. Воздух густой, с цветочным ароматом, застревающий в моих легких.
Элоиз держит кулон между пальцами и смотрит на него.
— Его и не было.
Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит. Только когда ее глаза становятся стеклянными, кусочки пазла складываются один за другим.
Я ей его подарил.
Она тут же перестала его носить.
То, как она сжала пальцы, стоя перед угрозой, нарисованной на зеркале.
С трудом сглотнув, я чувствую, что время стало намного плотнее, и мне приходится изо всех сил стараться, чтобы пережить это.
— Он… — я не могу закончить предложение.
Элоиз моргает, сдерживая слезу, и кивает. Если того, что произошло, было недостаточно, чтобы заставить меня захотеть выпотрошить этого человека, как чертову рыбу, то тот факт, что он сохранил подаренное мной ожерелье как какой-то извращенный трофей, делает меня еще более жестоким.
Она прячет ожерелье под вырез футболки, позволяя ему исчезнуть, словно тайна, с которой она не готова столкнуться.
Я не уверен, что меня больше поражает в этот момент: то, что она, кажется, боится этого, или то, что она это носит. Символическое напоминание о зле, но она все равно носит это на шее.
— Я должна дать тебе немного отдохнуть, — Элоиз отрывается от стойки, но не отпускает ее, когда автобус слегка виляет.
— Я не устал, — говорю я. — Тем не менее, это твой автобус, сделай вид, что меня здесь нет.
Мой телефон в кармане издает звуковой сигнал, и ее взгляд опускается на него, на лице все то же выражение, что и утром. Сегодня она демонстрирует все свои эмоции, что на нее не похоже. И как бы мне ни хотелось помочь ей избавиться от того, что ее раздражает, другая, извращенная часть меня хочет, чтобы мы оба набрали скорость и выяснили, сможем ли мы, наконец, справиться с тем, что назревало последние шесть лет.
— Разве тебе не следует ответить?
Я пожимаю плечами.
— Наверное, съемочная группа уже слышала о полиции или что-то в этом роде. Это может подождать до завтра.
— Или Бекка.
В тот же миг, как эти слова вырвались, Элоиз выглядела так, будто хотела взять их обратно. Паника отразилась на ее лице, но она расправила плечи — движение, настолько характерное для нее, что я не смог сдержать усмешку, появившуюся в уголке моего рта.
— Сомневаюсь, что это Бекка, — говорю я, искренне интересуясь, почему это вызывает у нее такой интерес.
Элоиз скрещивает руки на груди и окидывает меня взглядом.
— Но я думала…
Она резко обрывает себя. Словно у нее сломался фильтр, и она едва сдерживает эмоции.
— Что ты думала? — я закидываю одну лодыжку на противоположное колено и кладу руки на спинку дивана. Это небольшая и чертовски неудобная кровать, но не самая худшая из тех, на которых я когда-либо спал.
Элоиз качает головой и опускает подбородок. Она проводит пальцами по волосам, а затем снова смотрит на меня с растерянным выражением лица.
— Разве ты не планировал помолвку?
Я не могу сдержать смех. Громкий.
Помолвку?
О какой, к черту, помолвке она вообще говорит?
— О, боже! — она прячет лицо в ладонях и качает головой, но ее маленькие руки не могут скрыть легкий намек на улыбку.
— Сплетни гастрольной жизни тебя все-таки достали? — усмехаюсь я.
Что-то в гастролях снова превращает команду в подростков. Трахаются как кролики, сплетничают, чтобы убить скуку. Кучка взрослых, ведущих себя как шестнадцатилетние. И чем дольше мы в дороге, тем хуже становится.
Элоиз открывает лицо, и на ее губах появляется легкая улыбка… облегчения? Именно тогда мне приходит в голову, что она подумала, будто я собираюсь сделать предложение Бекке.
— Мы расстались, — признаюсь я, понимая, что она ничего не знала, потому что я никому не рассказываю о своих отношениях, особенно ей.
— Я этого не знала.
Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени.
— Похоже, я не из тех, кто рассказывает всем о своих отношениях.
Она кивает головой, обдумывая это, и снова покусывает нижнюю губу, отчего та становится еще пухлее, чем есть на самом деле.
После долгой паузы она садится на диван рядом со мной. Я, может, и с другой стороны, но, повернувшись ко мне лицом и закинув ноги, она оказывается прямо передо мной.
Неважно, сколько времени прошло с того дня, как я впервые встретил Элоиз Кейн. Она по-прежнему единственная девушка, способная одним взглядом свести меня с ума. И, как раз, именно этим взглядом она сейчас на меня смотрит.
— Прости, — она подтягивает колени к груди и обнимает их руками.
— Не извиняйся, — качаю я головой. — Тебе абсолютно не за что извиняться, ясно?
Элоиз смотрит на меня. В ее глазах кружится целая вселенная. Золотистые искорки звезд, которые когда-то заставляли меня желать так многого, а теперь я хочу лишь получить еще одну, чтобы избавить ее от дальнейших страданий.
— Просто… — Элоиз вздыхает, сжимая губы. — Есть вещи, которые я хотела бы изменить, вернувшись в прошлое.
Слова, которые мне понятнее, чем она думает. Я разочаровал каждого, кто когда-либо что-то для меня значил, просто потому, что меня не было рядом, когда я был нужен. Группа была моим искуплением, моим шансом изменить ситуацию. То, в чем я потерпел неудачу в первый же день, даже не осознавая этого.
Элоиз вздрагивает, и я хватаю лавандовое одеяло, которое она сложила на диване, и накидываю его ей на плечи. Это самое меньшее, что я могу сделать, и в такой ситуации это кажется незначительным жестом, даже если она просто улыбается в знак благодарности.
Последние шесть лет я провел рядом с Элоиз — на концертах, интервью, пресс-конференциях. Годы, в течение которых я занимался всеми аспектами ее жизни. И все же, сидя на этом диване, я чувствую себя так, словно впервые за все это время оказался рядом с ней.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, амечая, что выражение ее лица напряженное. Элоиз поднимает подбородок.
— Наверное, сейчас я должна была бы разваливаться на части. Или паниковать, или что-то в этом роде. Но я просто чувствую… спокойствие.
Мне хотелось бы думать, что это как-то связано с моим присутствием здесь, но, как и всегда с Элоиз, я понимаю, что это всего лишь мои мечты.
— Я не осознавала, как много я держала в себе, пока не произнесла это вслух, понимаешь? Я не понимала, как сильно это меня сдерживало.
Она бросает взгляд в окно, когда снаружи ударяет молния, и в тусклом свете автобуса ее щеки становятся ярче. Она оборачивается ко мне.
— Я не знаю, хочу ли я продолжать этим заниматься.
— Я буду в вашем автобусе только до тех пор, пока мы не решим вопрос безопасности.
— Нет, — она качает головой. — Я все равно доверяю тебе больше, чем кому-либо из них, так что я понимаю, почему мой брат предложил это.
Доверие.
Людям действительно следует перестать мне это преподносить, потому что я снова и снова доказываю, что это заканчивается только болью.
— Я говорю о гастролях и обо всем, что с ними связано.
Ее плечи опускаются, и я смотрю на то, чего парни избегали с тех пор, как начали записывать свой последний альбом — Элоиз нужна передышка. Она ее заслуживает, как и все они, так что я не должен удивляться. Но эгоистичная часть меня не может представить мир, где я не постоянно нахожусь рядом с ней.
— В лейбле понимают, что после этого все неопределенно, — я выдавливаю из себя улыбку, надеюсь, она воспримет ее искренне.
Элоиз кивает и протягивает ко мне руку, беря мою руку, лежащую на диване между нами. Это настолько меня шокирует, что я чуть не отдергиваю руку, потому что, кажется, она не осознает, какую силу все еще имеет ее прикосновение. Как одно легкое прикосновение ее ладони к тыльной стороне моей руки мгновенно возвращает меня к тому человеку, который вернулся домой сломленным после восьми лет службы в армии. К человеку, которому она помогла снова найти свой путь.