Страница 28 из 63
— Остынь, — взгляд Эдриана скользнул в сторону Себастьяна, выражая предупреждение.
Себастьян откидывается назад, и Кэсси кладет руку ему на ногу. Не уверена, что даже это его сейчас успокоит.
— Я в курсе, — я пристально смотрю на него. — И полиция это проверит.
Он фыркает от смеха, и я чувствую, как Эдриан напрягается.
— Хочешь что-нибудь сказать? — спрашиваю я.
Себастьян смотрит мне прямо в глаза, и я не могу не заметить, что в них немного холодно.
— Они могли бы начать действовать раньше, Эл.
— Ты на меня злишься, — это не вопрос. Его язык тела это ясно дает понять, но это заставляет меня закатить глаза. — Я не собираюсь защищаться.
— Ты не обязана, — говорит Ром, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что он все еще пристально смотрит на меня. После небольшой паузы его взгляд переходит на моего брата. — Злись сколько хочешь, чувак, но направь свою злость на нужного человека. Это не ее вина, что кто-то это с ней сделал. И то, захотела ли она поделиться с нами этим дерьмом, тоже ее дело.
Ром не из тех, кто вмешивается в собрания группы. Конечно, он появляется, но обычно с косяком в руке и женщиной, ожидающей его в гастрольном автобусе. Но сейчас он не просто присутствует, он здесь, полностью погружен в происходящее, пристально глядя на Себастьяна. И мне интересно, какие темные тайны его прошлого всплывают на поверхность, пока он это делает.
— Мы здесь ради тебя, — Ром проводит рукой с татуировками по столу и кладет ее поверх моей. — Больше ничего не произойдет.
Я киваю, сдерживая подступающие слезы. Возможно, я была готова к тому, чтобы все они узнали, но я не готова к тому, чтобы они увидели мои слезы. Когда я встаю с дивана, Себастьян поднимается, чтобы встретить меня.
— Прости, Эл, — он обнимает меня, и даже если он раздражает меня больше всех на свете, знакомый запах его жвачки с мятным вкусом и кожаной куртки возвращает меня в детство, когда мы сидели с ним на крыльце, пока мама куда-то исчезала. — Просто… дело не во мне. Мне нужно что-то сделать, но я не могу. И я просто хочу вернуться назад и…
— Не надо, — я прерываю объятия и смотрю на него. — Если чему-то меня и научили годы терапии, так это тому, что в какой-то момент нужно перестать оглядываться назад, потому что ничего изменить нельзя. Все, что мы можем сделать, это двигаться вперед.
Он снова быстро обнимает меня.
— Мы это преодолеем раз и навсегда.
Надеюсь, он прав, потому что шести лет достаточно, и я действительно не уверена, сколько еще смогу выдержать.
— Хорошо, я пойду немного отдохну. В любом случае, мы скоро уезжаем, — отстраняюсь от брата.
Себастьян кивает, и Эдриан встает, потянувшись за сумкой, которую я не заметила на полу рядом с ним. Он перекидывает ее через плечо и кивает головой.
— Что… — начинаю я, но тут замечаю, что он и Себастьян смотрят друг на друга. — Нет.
— Нет? — Себастьян выглядит недовольным.
— Мне не нужна нянька, — я скрещиваю руки на груди. — Я больше не ребенок в мамином доме, Эдриан не будет спать у меня на полу.
— Верно. Я надеялся хотя бы на диван, — лицо Эдриана при этих словах совершенно бесстрастно, но мой брат от этого тихонько рассмеялся.
— Ну же, Эл, — Себастьян хватает меня за плечи. — Этот ублюдок забрался в твой автобус. Мы до сих пор не поняли, как это вообще возможно, но я не доверяю ни одному из наших охранников, если они это допустили. Эдриан предложил остаться с тобой, чтобы просто присмотреть за всем.
— Предложил? — я приподнимаю бровь.
— Ну, возможно, я попросил его, — Себастьян пожимает плечами.
Я качаю головой.
— Все в порядке, — Эдриан делает шаг вперед, и я не уверена, что это мое не воображение, но весь автобус слегка вращается. — Мне все равно надоело, что в моем автобусе все храпят.
В этом туре он ездил с некоторыми членами команды. Мы предложили ему отдельное место, но он минималист, поэтому отказался.
— Не спорь со мной по этому поводу, — Себастьян сжимает мои плечи и хмурит брови.
Как бы ни раздражало, что они разработали этот нелепый план за моей спиной, я знаю, что это только потому, что им не все равно. Они пытаются контролировать ситуацию любыми способами, и я их понимаю. Я сама поступаю так же уже много лет.
— Хорошо, — вздыхаю я, и Себастьян обнимает меня, прежде чем отпустить.
Я оглядываюсь через плечо на Эдриана и киваю ему, чтобы он следовал за мной, пока я выхожу из автобуса, понимая, что это плохая идея, даже если это ради моей безопасности. Оставаться в доме Эдриана — это одно. За стенами я могла спрятаться.
А вот мой автобус? От него никуда не деться.
Это, наверное, худшая идея моего брата за всю его жизнь, и я не уверена, что он сам это понимает.
Глава 17
Эдриан
Прокручивая в голове события той ночи, когда я проводил Элоиз до ее гостиничного номера после выхода из клуба, не меняет исхода. Но это не мешает мне мысленно возвращаться к этим событиям, пока мне не покажется, что мой мозг вот-вот лопнет.
Как я мог быть таким слепым?
И речь идет не только о том, что произошло в отеле, но и о последствиях этого.
Перед нашим отъездом в Лос-Анджелес шесть лет назад Элоиз предстала передо мной совершенно другим человеком. Она смотрела на меня глазами, в которых ничего не осталось. Мне казалось, что я слишком сильно давил на нее или перешел черту. Я сосредоточился только на себе, вместо того чтобы заметить те ее стороны, которые рушились.
Она действительно так хорошо это скрывала? Или я просто не хотел видеть правду?
Проводя руками по своей коротко выбритой голове, я пытаюсь снова во всем разобраться. Если мне казалось, что мир перенесся в альтернативную реальность, когда я узнал о смерти Сэм, то это совсем другое дело.
Элоиз стояла всего в нескольких шагах от лифта, когда он уезжал.
Я оставил ее.
Это моя вина, независимо от того, что она скажет.
— Эдриан? — Элоиз стоит передо мной, нахмурив брови, и я чувствую себя слепым, не заметив в них эту тьму. — Ты входишь?
Я застыл в дверях ее автобуса, уставившись в него. Войдя внутрь, я закрыл дверь и запер ее, желая, чтобы этого было достаточно, чтобы не пропустить то, что, как мне кажется, надвигается.
Элоиз берет кувшин с водой и начинает поливать свои растения. Я уже повидал многих рок-звезд, но она единственная из всех, кого я знаю, у кого есть почти сад в гастрольном автобусе. Вьющиеся растения обвивают одну стену, цветы висят возле кухонной раковины. Каждый пустой уголок заполнен зеленью.
Она заботится о своих растениях так, словно наблюдение за их ростом наполняет ее жизнью. Возможно, так оно и есть.
Наливая воду из кувшина в вазу с фиолетовыми цветами, она смотрит на меня через плечо.
— Диван подойдет?
Я киваю.
— Я спал и в более худших местах.
Все что угодно лучше, чем пустынная грязь и опасения, что тебя разнесет в клочья посреди ночи.
Элоиз ставит кувшин с водой и поворачивается ко мне лицом. Ее руки сжимают столешницу позади нее, усиливая сжатие, когда автобус начинает движение. От этого движения у меня по коже пробегают мурашки, потому что, когда автобус стоял на парковке, казалось, что выход еще есть, и теперь здесь только мы с ней.
Элоиз прикусывает нижнюю губу — нервный тик, несвойственный ей, но меня не должно удивлять ее беспокойство после такого дня. Когда автобус снова трогается с места, мое внимание привлекает цепочка, покачивающаяся у нее на груди.
— Ты его носишь, — говорю я, понимая, что, наверное, лучше просто оставить это без внимания ради нас обоих, но что-то в этой ромашке, которую я ей подарил и которая висит на ее груди, заставляет мое сердце подпрыгивать на месте.