Страница 22 из 63
Навсегда.
Завернув за угол, я с облегчением вздыхаю, когда в поле зрения появляется мой автобус. Но мои чувства прерываются, когда я подхожу ближе и вижу что-то висящее на двери. В ручку вставлена одна белая роза. И хотя для кого-то другого это может показаться милым жестом поклонника, меня охватывает неприятное чувство от правды.
Потому что я знаю, что это он.
Глава 13
Эдриан
Каждый раз, когда мне кажется, что быть менеджером группы «Enemy Muse» станет легче, что-то идет не так.
Себастьян и Ноа без ума от своих девушек и не создают проблем, так что моя рабочая нагрузка должна была бы сократиться вдвое. Но Элоиз на нервах, а Ром в полном беспорядке, и я топчусь на месте как никогда. По крайней мере, с Ромом это не удивительно. Он уже много лет кружит на месте, в которое неизбежно скатится, если не разберется со своими внутренними демонами. Но Элоиз застает меня врасплох.
Она была спокойной и собранной с того самого дня, как группа добилась успеха. Она закрыла свою истинную сущность и превратилась в ту версию себя, которая, по ее мнению, нужна фанатам. Она возвела тщательно выстроенные стены, чтобы никто не смог их преодолеть, и на этом все закончилось.
Конец этой гребаной истории.
Однако за последние восемь месяцев кое-что изменилось.
Сначала я подумал, что это потому, что она гостила у меня дома, и она почувствовала, что я так и не смог оправиться от того, что до сих пор не утихло между нами. Но потом я заподозрил, что дело в чем-то большем. В чем-то, к чему она ни за что не подпустит меня, даже если моя работа как менеджера группы — защищать ее.
Это чертовски раздражает.
Хотя я и довел до совершенства искусство притворяться, что мне наплевать на нее лично, чтобы делать то, что лучше для группы, это не значит, что в моей броне нет невидимых брешей. Достаточно одного неосторожного взгляда из глубоких карих глаз Элоиз, и я уже не уверен, за что вообще борюсь.
По всей видимости, она тоже.
Если после этого тура она действительно решит закончить заниматься музыкой, я не смогу ее остановить — да и винить ее тоже не смогу. Все четверо пожертвовали своей жизнью ради славы. И хотя Себастьян и Ноа постепенно учатся совмещать и то, и другое, Элоиз всегда отдавала музыке всю свою душу. Если настанет день, когда ей захочется большего, я не сомневаюсь, что она уйдет.
— Ты слишком много думаешь, — Ром стукает меня кулаком по плечу. Его глаза налиты кровью, и я очень надеюсь, что он не слишком обкурился, чтобы выдержать это интервью.
— Кто-то здесь должен это делать, — я скрещиваю руки на груди и смотрю мимо него, туда, где остальные участники группы направляются в комнату.
Съемочная группа ждала их целый час, а они входят, как будто и не заставляли всех ждать. Пока я слушал, как съемочная группа жалуется на избалованных рок-звезд, группа, как всегда, никуда не спешила.
Марлен, личная помощница съемочной группы документального фильма, вскакивает, увидев входящую группу, и спешит к ним. Если она и пытается притвориться, что у нее нет эйфории, то у нее это ужасно получается. Женщина едва сдерживает эмоции, особенно когда ее взгляд падает на Ноа.
— Вы здесь, отлично, — она проводит руками по юбке и расправляет плечи, демонстрируя свой высокий рост, который на каблуках составляет почти шесть футов.
Себастьян одаривает ее своей фирменной улыбкой знаменитости.
— Куда вы хотите нас проводить?
То, что он теперь занят, вовсе не означает, что он менее обаятелен. Он точно знает, как использовать свою ослепительную улыбку, чтобы получить именно то, что хочет. Все они это умеют.
Марлен провожает группу к столу, за которым сидит съемочная группа, и они садятся на стулья напротив. Я знаю, что никто из них не рад этому документальному фильму — кроме, возможно, Рома, — но это часть их контракта, поэтому я рад, что они хотя бы ведут себя прилично.
Группа пока ничего не планирует после окончания тура через четыре недели, поэтому документальный фильм поможет им оставаться на виду, пока они решают другие вопросы. Лейбл явно это понимает, учитывая, что они выжимают из этого максимум, пока еще есть цепляющие мелодии. Не дай бог, если у них не будет плана на случай, если группа возьмет перерыв.
Честно говоря, я не думал, что «Enemy Muse» когда-нибудь возьмут перерыв в музыке. Они работали на износ годами, и мне удавалось хоть как-то поддерживать их целостность. Но последние несколько месяцев были совсем другими, если судить по Элоиз. И я не уверен, какая судьба ждет группу после окончания тура.
Мне следовало бы радоваться тому, что группа сбавляет обороты, потому что это значит, что и я могу это сделать. Пока группа вкалывала как проклятая, я был рядом с ними, изматывая себя до предела. Я жертвовал ради них всем — своей жизнью, семьей, отношениями. И это стоило того, чтобы увидеть их успех и получить все то, что они заслуживают. Но мне сейчас тридцать три, и в какой-то момент мне придется отделить часть своей жизни от их жизни.
Мне нужно, черт возьми, повзрослеть и разобраться, что я делаю со своей жизнью.
Предложение заняться менеджментом карьеры Мэри стало моим первым шагом к профессиональному развитию вне группы и поиску собственного пути. Это дало мне некоторую свободу, пока группа гастролировала по миру. Я попеременно работал с Мэри и «Enemy Muse», и это дало мне возможность немного передохнуть.
Но это не делает мою жизнь менее утомительной. Наоборот, теперь у меня еще меньше времени, чем раньше. Это не та жизнь, которую стоит вести, если хочешь когда-нибудь жениться, завести семью и, черт возьми, остепениться. А я все еще этого хочу…
Наверное.
Мой взгляд, конечно же, останавливается на Элоиз. Шесть чертовых лет не мешают мне быть тем идиотом, который не может оторвать от нее глаз. Она словно высасывает весь кислород из комнаты, как только входит, потому что одного взгляда достаточно, чтобы мои легкие начали бороться за воздух.
Сегодня на ней простые черные джинсы и обтягивающая красная майка. Волосы уже идеально собраны в конский хвост, и она нанесла полный макияж в семь утра. Мне так не хватает тех нескольких месяцев, когда она гостила у меня в прошлом году. Как она расхаживала по моему дому в леггинсах и больших футболках. Ее длинные светло-каштановые волосы были собраны в небрежные пучки или небрежно ниспадали на плечи. Она не была той рок-принцессой, к которой привыкли СМИ.
Она была просто Элоиз.
Девушка, которую я встретил в баре, что-то записывающая в свой блокнот.
Черт, должно быть, я пялюсь, и я только надеюсь, что прошло не слишком много времени, потому что ее насыщенные карие глаза устремились в мою сторону. В ее сжатых челюстях чувствуется напряжение, а в глазах — почти печаль, причину которой я не могу понять.
Жаль, что не могу.
— Спасибо за встречу, — говорит Марлен с улыбкой, привлекая внимание Элоиз.
Я сижу в конце стола, с одной стороны — группа, с другой — съемочная группа. Знакомая ситуация, в которую я постоянно себя ставлю. Эти четверо могут заставить меня захотеть спрыгнуть со скалы половину времени, но, черт возьми, я никогда не позволю, чтобы с ними что-нибудь случилось. Они — моя единственная семья. А поскольку я не очень хорош в словах, единственный выход — показывать это своими действиями.
— Это Дин… — Марлен указывает на мужчину, сидящего рядом с ней. Ему не больше двадцати пяти лет, судя по детскому лицу и чересчур заинтересованным зеленым глазам. Затем она поворачивается к мужчине с другой стороны, который является полной противоположностью Дина: густые седые волосы и грубое выражение лица. — …а это Марк. Они будут вашей командой, так что знакомьтесь. Они будут следить за вами, задавать вопросы и узнавать все подробности вашей жизни.