Страница 21 из 63
— Серьезно? Час? — вздыхает Ром, вероятно, разочарованный тем, что у него нет времени заглянуть в бар или стриптиз-клуб, прежде чем мы отправимся в следующий город.
— Серьезно, — Эдриан достает телефон и начинает листать страницы.
Ром раздраженно удаляется прочь.
Эдриан в совершенстве овладел искусством не позволять выходкам группы выводить его из себя. Это единственная причина, по которой он смог заниматься нашим менеджментом все эти годы. А еще — притворяться, что не чувствует этого тревожного напряжения, существующего между нами.
Возможно, это не так. Может быть, это все мне кажется. В конце концов, это я оттолкнула его и захлопнула дверь, дав ему понять, что меня это не волнует, в отличие от него.
— Подождите-ка, — говорит Эдриан, когда Себастьян и Ноа начинают следовать за Ромом. — Вы же помните, что завтра начинается съемка?
Замечательно.
Я не осознавала, что произнесла это вслух, пока все взгляды не обратились в мою сторону.
— Я не понимаю, почему мы на это согласились, — теперь, когда мои чувства стали известны, я чувствую, как начинаю защищаться. — Как будто им нас и так недостаточно.
Эдриан прячет телефон в карман и скрещивает руки на груди.
— Это было прописано в твоем контракте на тур. Если повезет, они продадут документальный фильм стриминговому сервису, чтобы раскрутить следующий альбом.
— Кто сказал, что мы вообще напишем следующий альбом?
Себастьян удивленно поднимает бровь, но я игнорирую его. То, что нас годами изматывали, не значит, что мы не можем получить передышку.
— Они предположили…
— Ну, им не стоило этого делать, — перебиваю я Эдриана, передавая гитару подошедшему за ней технику. — Я дам интервью, закончу этот тур, но что будет после этого — не знаю.
Ноа шагает вперед, выглядя так, будто хочет что-то сказать, но Мэри его удерживает. Мне это в ней нравится. Ноа, возможно, всегда хочет играть роль миротворца, но иногда просто нужно дать людям высказаться, и если кто это и понимает, так это она.
Эдриан сжимает челюсти, но едва заметное движение между бровями говорит о том, что он не расстроен, а обеспокоен.
Я это знаю. Я уже достаточно насмотрелась на их лица за последние восемь месяцев. Видимо, пока парням позволено впадать в депрессию, когда им вздумается, мне — нет. Боже упаси, если я хоть раз переступлю черту.
— Поговорим завтра, — Эдриан кивает, завершая разговор.
Я ненавижу то, как он может это делать. В какой-то момент он чувствовал себя настоящим человеком, а теперь стал таким барьером между группой и остальным миром, что я задаюсь вопросом, не превратились ли его внутренности в настоящую стену, через которую невозможно перелезть.
Вместо того чтобы спорить или указывать на то, что это моя жизнь и я должна иметь право голоса, я поворачиваюсь и ухожу, игнорируя Себастьяна, который пытается меня позвать. Они предпочитают, чтобы я молчала и делала, как мне говорят — так было всегда. Проблема в том, что после шести лет это становится все труднее.
Я заворачиваю за угол и выхожу со стадиона, и меня обдает прохладным ветерком, от которого меня пробирает дрожь. Группа людей толпится у стены здания, и я узнаю группу членов команды, ожидающих автобусы. Несколько взглядов устремляются в мою сторону, но я продолжаю идти, не в настроении проявлять дружелюбие.
Как раз когда я уже почти вышла из зоны слышимости, я слышу то, что заставляет меня замереть на месте.
— Вы можете представить себе Эдриана женатым? — спрашивает Куинн, наш менеджер по социальным сетям, поправляя свой ярко-синий хвостик и качая головой, словно сама не может в это поверить.
Стейси выпрямляется в ответ на вопрос Куинн и проводит руками по брюкам, выглядя неуместно на рок-концерте.
— Он встречается с Беккой уже почти год, это же логично, правда? Не думаю, что у Эдриана когда-либо были отношения, так что это что-то значит.
— Надеюсь, она согласится, — Куинн улыбается, но когда ее взгляд сквозь толпу встречается с моим, она отводит глаза. — Элоиз.
Группа оборачивается, и я понимаю, что застыла, уставившись на них. Я изо всех сил пытаюсь прийти в себя, расправляю плечи и выдавливаю из себя улыбку.
— Просто иду к своему автобусу, — я показываю большим пальцем в его сторону и поворачиваюсь, чтобы продолжить путь.
Куинн подбегает ко мне.
— Элоиз, подожди.
Она хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе.
— Я не видела, что ты там стояла, — она хмурится. Ее щеки покраснели, а глаза широко раскрыты, она ищет во мне какую-то реакцию.
— Все в порядке, — я пожимаю плечами, обнимая себя за живот, когда поднимается ветер. — Значит, Эдриан собирается сделать предложение Бекке?
Я пытаюсь выглядеть безразличной, но жалость на лице Куинн доказывает, что у меня это получается не так хорошо, как хотелось бы.
Ничего не могу поделать. Речь идет об Эдриане. Конечно, мы с ним никогда не встречались, но какая-то жалкая часть меня все еще держалась за него. Особенно учитывая, что он избегал отношений так же, как и я. Ни с кем серьезно не встречался, никогда не проявлял признаков привязанности.
Возможно, у него иногда появлялись подружки, он был в настроении, и он трахал парочку фанаток, когда это было удобно. Но он не похож на парней из группы. Он был сдержанным.
Отчасти я думала, что это было ради меня.
Видимо, нет.
Мне следовало догадаться, что его отношения с Беккой были другими. Он встречается с ней уже почти год, наверное. Она не поехала с нами в тур, и он о ней не упоминает, но Эдриан — не открытая книга. Мне следовало догадаться, что они все еще вместе, даже если часть меня задавалась вопросом — или надеялась — что они расстались.
Но помолвка?
Это уже серьезно, и от этого у меня кружится голова.
Когда они начали встречаться, я думала, что она просто его способ отвлечь внимание от того факта, что я живу у него дома, пока мы записываем наш альбом. Я думала, что это удобный предлог.
— Я точно не знаю, — говорит Куинн, сочувственно глядя на меня. — Ты же знаешь, как слухи распространяются в туре. От скуки, и все такое.
— Все в порядке, — я выдавливаю из себя улыбку. — Я рада за него. Я хочу, чтобы он был счастлив, и если Бекка делвет его таким, то это здорово.
Брови Куинн нахмурились, и я вижу, как она пытается меня понять.
— Правда, — говорю я, беря ее за руку и нежно сжимая ее. — Эдриан заслуживает самого лучшего, это хорошо.
— Если ты так говоришь, — отвечает Куинн. — Наверное, я просто всегда думала, что между вами что-то происходит, ребята, и в конце концов вы бы это претворили в жизнь.
— Мы с Эдрианом? Ни за что, — я смеюсь, но это скорее похоже на то, как будто у меня выбили воздух из груди, — Слухи, помнишь? Мы всегда были просто друзьями.
Ложь застревает у меня на языке. Возможно, официально мы всегда были только друзьями, но это ничто по сравнению с тем, что из-за этого заявления всплывает на поверхность.
— У меня все хорошо, обещаю, — повторяю я, словно заезженная пластинка. — Хорошо, но холодно, так что я пойду к своему автобусу.
Куинн улыбается и обнимает меня. Я похлопываю ее по спине, прежде чем прервать объятие. Как бы я ни старалась, физическая привязанность дается мне не так легко, как большинству людей.
Она понимающе улыбается мне, прежде чем уйти в сторону команды. И я снова испытываю облегчение от того, что группа не пожалела денег на собственные автобусы для этого тура. Сейчас мне нужно только поспать и забыть о том неприятном чувстве, которое зарождается у меня в животе.
Если это правда, что Эдриан обручается, то я за него рада — правда. Но это не мешает моему сердцу разбиться на части. От осознания того, что дверь, которую я закрыла шесть лет назад, теперь официально запечатана. Заколочена наглухо.