Страница 19 из 63
— Думаешь, что-то случилось? — Себастьян смотрит на меня.
Я пожимаю плечами.
— Понятия не имею. Может, это стресс, как она и говорила?
— Возможно. В смысле, Эл немного помешана на контроле, — смеется Себастьян.
Мне бы хотелось объяснить ему, что она такая только потому, что ее окружают эти трое, но я не хочу.
— Это еще мягко сказано, — Ром кивает головой. — Но ты, наверное, прав. Сейчас происходит много всякой ерунды. Это большие перемены.
— И не говори, — говорит Ноа, подходя ближе и выглядя так, будто не спал несколько дней. Его длинные светлые волосы собраны в пучок на затылке, а под глазами темные круги.
— А где твой поводок? — поддразнивает Ром, пока Ноа добавляет свою сумку к стопке в машине.
Ноа прислоняется к машине рядом с Себастьяном и вытирает лицо ладонями.
— Не будь придурком. Сейчас я не в настроении.
— Я? Никогда, — усмехнулся Ром.
Я не знаю, что хуже: держать Рома и Себастьяна под контролем, когда мы доберемся до Лос-Анджелеса, или беспокоиться о том, что Ноа будет пропадать каждые пять минут, чтобы позвонить своей девушке. Я понимаю, что мужчина, кажется, полон решимости, но ясно, что она не одобряет направление, в котором движется группа, и я не уверен, что это хорошо закончится.
Не то чтобы мне стоило признавать это, когда я никак не могу выбросить из головы одну брюнетку.
— Кстати, о... — Себастьян заглядывает мне через плечо, и мой взгляд привлекает потрескивание шин о асфальт. Я оборачиваюсь и вижу, как Элоиз останавливается на своем потрепанном «Хендае». Как эта тачка еще ездит, для меня загадка, но, думаю, сейчас это не имеет большого значения. Эта машина, вместе с домом и всем остальным, просто будет стоять здесь следующие несколько месяцев, пока группа будет в Лос-Анджелесе записывать треки.
Я до сих пор не уверен, как я вписываюсь в мир, в который меня затягивают, но с каждым днем все больше убеждаюсь, что принял правильное решение. У меня не было никакой привязанности к бару. Тем более к этому городу, теперь, когда здесь не осталось никого, кто имел бы ко мне отношение.
Сэм назвала бы это побегом, и, возможно, она была бы права. Но сейчас все лучше, чем сидеть сложа руки.
Элоиз выходит из машины, и я подхожу, чтобы помочь ей с сумками.
— Ты готова? — спрашиваю я, когда она меня не приветствует.
Она кивает, глаза скрыты за широкими солнцезащитными очками.
— Парни готовы ехать?
—Да.
Она тянется за сумкой, но я хватаю ее за ручку и вырываю из ее рук.
— Эдриан, а почему ты не помог нам с нашим дерьмом?
Я поднимаю глаза и вижу, как Ром ухмыляется мне, наблюдая, как я перекидываю через плечо одну из сумок Элоиз.
— Отвали, — говорю я ему, и он возвращается к своим прежним глупостям с Ноа и Себастьяном.
Элоиз закрывает багажник и поворачивается, чтобы уйти.
— Подожди минутку, — останавливаю я ее, прислоняясь бедром к машине.
Она замирает, не глядя на меня, приподнимает подбородок и расправляет плечи. Для меня не новость, что Элоиз не всегда бывает самым приветливым человеком, но что бы ни происходило с ней в последние пару недель, она замкнулась на совершенно другом уровне. Она даже не улыбнулась.
Казалось бы, заключение контракта с звукозаписывающей компанией должно было улучшить ее настроение, но, похоже, это лишь вызвало у нее стресс.
Элоиз поворачивается ко мне лицом, скрестив руки на груди.
— Я что-то не так сделал в Лос-Анджелесе? — спрашиваю я, замечая, как от этого вопроса она вся напряглась.
Даже если это я поцеловал ее той ночью у двери ее гостиничного номера, инициатива исходила от нее самой ранее тем вечером. Она ни разу не показала себя неловко, поэтому я не понимаю, почему это ее так напрягает.
— Нет, ты ничего такого не сделал, — качает она головой.
— Хорошо, — я провожу пальцами по затылку, но никак не могу понять, что она говорит. — Потому что я думал, что мы понимаем друг друга, когда…
— Эдриан, — Элоиз оглядывается через плечо на парней, а затем кивает в сторону дома. — Не здесь.
Она уходит, а я следую за ней внутрь, игнорируя тот факт, что Себастьян окликает меня, спрашивая, что, черт возьми, мы делаем.
Закрыв за собой дверь, Элоиз входит в гостиную. Здесь уже нет их оборудования, и по сравнению с тем, что было последние несколько месяцев, сейчас тут царит пустота.
Элоиз снимает солнцезащитные очки, и ее глаза выглядят так, будто она, возможно, плакала. Если это так, то она скрыла улики под толстым слоем макияжа. Но мое внимание привлекает не легкая краснота в ее взгляде, а то, как отстраненно она смотрит на меня. Жженая умбра больше не греет, вместо нее на меня смотрят холодные, лишенные эмоций черные дыры.
— Мы не можем этого сделать, — она слегка расправляет плечи. Но даже если тон ее резкий, под поверхностью ее сурового выражения лица что-то трещит.
— И что же именно?
Возможно, она захочет говорить об этом в обход темы, но я этого делать не буду. Если она хочет провести какую-то черту между нами, это ее дело, но ей придется сказать об этом прямо.
— Там всё было иначе.
— В Лос-Анджелесе?
Элоиз кивает, но я не упускаю из виду, что это также заставляет ее вздрогнуть.
— Между подписанием контракта с звукозаписывающей компанией и… всем остальным происходило много всего. Мы поддались моменту.
— Неужели?
Я делаю шаг ближе к ней, потому что она может говорить это сколько угодно, но я ей ни за что не поверю.
То, что произошло в Лос-Анджелесе, началось задолго до этого. Где-то между знакомством с Элоиз и тем, как я видел ее у себя дома каждый день, все изменилось. Наш путь был неизбежен, а теперь она пытается замести следы, думая, что я ничего не замечу.
— Я понимаю, что ты согласился работать в группе, и я этому рада, но не принимай это как что-то личное.
— Личное, — я смеюсь, потому что не понимаю, что еще она может под этим подразумевать. — Если это не личное, то как ты объяснишь поцелуй?
— Ошибка, — слова вырываются так быстро, что я не успеваю их опровергнуть.
Она даже не моргнула, стоя и глядя на меня. В ее голосе не было ни капли сожаления.
— И теперь все кончено, — она скрещивает руки на груди. — Как ты и говорил, группа на первом месте. Все это только запутает ситуацию. Лучше оставить все как есть и двигаться дальше. Ради группы.
— Ну же, — я подхожу ближе. — Не делай этого.
Я протягиваю к ней руку, но она отдергивает ее, и на ее лице отражается паника, застав меня врасплох. Неужели я был настолько слеп ко всему этому? Неужели я все это выдумывал? Ведь я думал, что она хочет меня так же сильно, как и я ее, но вдруг в этом почти пустом доме все выглядит совсем иначе.
Элоиз крепко сжимает руки на груди и потирает их ладонями, словно защищаясь от чего-то.
От меня?
Я делаю шаг назад.
Она должна знать, что я никогда не причиню ей боль, и если поцелуй перешел черту, из-за которой она думает иначе, то я совершил большую ошибку, чем думал изначально.
— Я… — проведя руками по волосам, я отступаю еще дальше. — Прости. Не стоило этого делать.
— Эдриан.
Мое имя звучит почти как мольба, но я не уверен, почему, ведь она ясно дала понять. Мы были друзьями, и я все испортил во многих отношениях.
— Я понимаю, — говорю я, опуская руки вдоль тела и чувствуя, что мир вокруг меня словно ускользает.
Меня переполняет то же чувство, что и после смерти Сэм. То же самое, что и когда болел мой отец, и я не мог быть рядом с ним. Я неправильно понял ситуацию с Элоиз и оставил ее наедине с тем, что вызвало такую реакцию. И я больше так не поступлю.