Страница 18 из 63
Он твердый, сильный. Ствол дерева с тысячелетней историей. Мне бы хотелось лечь рядом с ним и прочитать годичные кольца его жизни, чтобы понять, где он начал чувствовать себя сломленным. Возможно, я бы даже почувствовала себя достаточно безопасно, чтобы показать ему свою жизнь.
Лифт останавливается на моем этаже, и он провожает меня до самой двери. Как только мы останавливаемся перед ней, я поворачиваюсь к нему лицом.
— Можешь войти, — я держу обе его руки в своих.
Эдриан оглядывает меня, и хотя я чувствую его жар достаточно близко, я ощущаю отстраненность.
— Ты пьяна.
Я открываю рот, чтобы возразить, но малейшее движение тела заставляет меня споткнуться, и моя спина ударяется о дверь сильнее, чем я ожидала. Может, он прав, и я пьянее, чем мне кажется, потому что его лицо расплывается, когда он обхватывает мою челюсть и удерживает меня на месте.
— Эл?
— Со мной все в порядке, — отмахиваюсь я от него и выдавливаю из себя улыбку, хотя голова начинает кружиться.
— Я просто хочу сказать, что не хотел бы, чтобы ты сделала что-нибудь, о чем потом пожалеешь, — его темные глаза смотрят на меня почти с болью.
— Я бы не стала.
Он очень медленно качает головой.
— Нельзя рисковать.
Каждая клеточка моего тела желает, чтобы он так поступил. Желает, чтобы кто-то из нас был безрассудным. Но, словно статуи, высеченные из нашей собственной потребности в контроле, мы стоим в этом промежутке между нами. Линия, которую никто из нас не пересекает.
Я киваю, но это едва заметно, его руки обхватывают мое лицо.
— Спокойной ночи.
Его тело двигается, и мне кажется, что он отстраняется, но его пальцы снова перебирают мои волосы, и он подходит ближе, прижимаясь губами к моим. Если бы мои мысли и так не были затуманены, этого было бы достаточно, чтобы стереть все оставшиеся. Я таю от его прикосновения, желая все больше и больше. Мои руки находят переднюю часть его футболки, и я притягиваю его ближе, чувствуя, как каждая твердая поверхность скользит по мне. Я таю в его объятиях. Но как только я собираюсь затащить его в свой номер, он прерывает поцелуй и отступает.
Когда он это делает, у меня перед глазами все затуманивается, его становится трое, потом двое и, наконец, один. Моя кожа горячая, почти как в лихорадке, и мне приходится опереться руками о дверь позади себя.
— Ты в порядке? — он подходит ближе и касается моей руки.
— Все нормально, — я выдавливаю из себя улыбку, но воздух начинает казаться застоявшимся, и я не уверена, не потеряю ли я сознание или меня не вырвет. — Кажется, я выпила больше, чем думала. Мне нужно прилечь.
Меньше всего мне хочется, чтобы Эдриан увидел, как меня тошнит, поэтому мне нужно, чтобы он убрался отсюда раньше меня.
Взгляд Эдриана скользит по мне.
— Ты уверена, что тебе ничего не нужно?
Я не уверена, качаюсь ли я сама или это коридор, но кажется, что пол плывет по открытой воде, медленно покачиваясь на волнах.
— Все хорошо, — я качаю головой. — Иди, присмотри за ребятами. Увидимся завтра.
— Спокойной ночи, Элоиз, — говорит он, еще раз окинув меня взглядом с напряженным выражением лица, после чего поворачивается и уходит.
Я наблюдаю, как он идет по коридору, и жду, пока он войдет в лифт, чтобы уехать. Надеюсь, я выглядела не так измотанно, как себя чувствую.
Обернувшись, я чуть не падаю на дверь, но у меня получается удержаться. А когда я мограю, зрение ко мне возвращается не сразу.
Что-то не так.
Я вытираю тыльную сторону ладони о лоб и чувствую пот. Всего два напитка, верно? Видела ли я, кто их поставил передо мной?
Мое сердце начинает бешено биться, когда пол наклоняется вокруг своей оси. Пульс бешено колотится в панике.
Что было в моем напитке?
Я нащупываю ключ от номера, но, пытаясь вставить его в замок, промахиваюсь. Виски пульсируют, я прижимаюсь лбом к двери, пытаясь прийти в себя.
Я снова вставляю ключ, и на этот раз нахожу щель и открываю дверь. Когда я захожу, в комнате темно, но воздух словно пульсирует. Я уже собираюсь закрыть дверь, когда сзади меня обхватывает чья-то рука.
— Эдриан?
Даже произнося его имя, я понимаю, что этот человек совсем на него не похож. Он холоден, сжимает мне горло сзади и заталкивает в мою комнату.
Мне так кажется?
Комната кружится, и я никак не могу понять, не чудится ли мне все это.
Я снова делаю шаг вперед, и мое зрение мелькает, когда я пытаюсь найти дорогу к кровати. Шаг за шагом, пока я снова не чувствую фигуру позади себя.
Я пытаюсь дотянуться до пустоты, но ничего не нахожу; мои конечности не работают, и я едва могу стоять. Может, это и не так, потому что я чувствую, будто парю в воздухе, и кто-то меня несет. Меня словно опускают на облако.
Или это кровать?
— Расслабься, — я слышу в ухе какой-то непонятный шепот, и меня начинает охватывать сонливость. — Расслабься.
Но я не узнаю ни голоса, ни того, что они со мной делают, я просто одновременно и сплю, и бодрствую, и с меня, как лепестки с цветка, незнакомые руки сдирают одежду.
— Расслабься, — снова раздается шепот.
Затем в моем мраке остался лишь цветок. Он скручивается от отсутствия солнечного света и сжимается. Он вянет, словно чувствуя, что происходит внутри меня. Он умирает вместе с моей болью. Он увядает в холодном пустом пространстве, и с каждым лепестком от меня отваливается частичка меня самого.
Постепенно оно сбрасывает себя.
Или это я?
Неприятный толчок разрывает меня на части, и я чувствую только боль, такую глубокую, что она пронзает мою душу.
Неужели это происходит? Должно быть, я сплю. Это кошмар, который слишком реален. Только, подобно увядшему цветку в моем видении, я чувствую холодную пустоту этого момента. Меня лишили красоты, лишили чистоты, я тянусь к своим корням все глубже, чтобы посмотреть, осталось ли что-нибудь.
Я прячусь в темном уголке своего мозга, пока боль не утихнет и тяжесть, которая меня сковывает, наконец не спадет. Но когда я пытаюсь поднять глаза и увидеть лицо того, кто это сделал, комната окутана туманом, и мои глаза не могут разглядеть фигуру в тени.
Мне почти кажется, что я была прав в первый раз. Это плод моего воображения. Но тут призрак снова приближается и тянется, чтобы сорвать цепочку с моей шеи.
Глава 11
Эдриан
Себастьян бросает сумку в машину, затем прислоняется к ней , скрестив руки на груди.
— Кто-нибудь еще заметил, что Эл в последнее время совсем не в себе?
Я уже начал думать, что это вижу только я. Очевидно, это не так.
— Что-то не так, — соглашается Ром, делая последнюю затяжку из косяка перед тем, как потушить его. — Она пропустила нашу последнюю репетицию, а Эл никогда не пропускает репетиции.
Себастьян кивает, и между бровями у него появляется тревожная складка.
С тех пор как мы вернулись из Лос-Анджелеса пару недель назад, Элоиз практически замкнулась в себе. Сразу после этого она исчезла на несколько дней, а когда наконец появилась, сказала, что просто осмысливает все происходящее, настаивая на том, что все в порядке.
Однако, она выглядела неважно.
Я не могу не думать о той ночи возле ее гостиничного номера и задаюсь вопросом, не было ли ошибкой то, что я оттолкнул ее. Это был последний раз, когда она смотрела мне в глаза, и я могу предположить только одно: я сделал что-то не так, просто не знаю, что именно.
Она была пьяна, и если мы с ней хотим разобраться в наших отношениях, то это точно не произойдет, когда у нее будут проблемы с головой. Если бы только я мог хотя бы пять минут побыть с ней в одной комнате и разобраться во всем этом.