Страница 16 из 63
Мне бы не хотелось утонуть в прикосновении губ Элоиз к моим собственным, когда она наклоняется и сокращает расстояние. Но это бесполезно.
Элоиз приподнимает подбородок и прижимает свои губы, похожие на лепестки роз, к моим. Время замедляется, звуки затихают. Все, кроме ощущения ее прикосновения ко мне, перестает существовать.
Протянув руку, я провожу пальцами по ее щеке. Я обхватываю ее челюсть обеими руками и думаю, кто это вдруг почувствовал себя уязвимым: она или я. Ее рот приоткрывается, и я проникаю языком внутрь. Это самое невероятное чувство в моей жизни, словно я снова вернулся домой.
Она прижимается ко мне еще ближе, и даже несмотря на то, что наши ноги все еще свисают с кровати, мы почти касаемся друг друга грудью, сердца бьются друг о друг. Она стонет, и я не могу не проглотить этот стон, потому что он зажигает во мне солнечный свет.
Элоиз подносит свои руки к моим и накрывает тыльную сторону моих ладоней. Ни один из нас не стремится к большему, потому что мы оба знаем, что один поцелуй не означает, что у нас действительно может быть это.
Я крепче сжимаю ее в объятиях и жалею, что этот момент кажется таким чертовски хрупким. Как будто она не заставляет меня терять контроль над собой. Как будто, если бы мы встретились при других обстоятельствах, когда я не был бы так сильно разбит, а она не стояла бы на пороге всего, чего когда-либо желала, это могло бы быть возможно. Как будто, если бы мы могли перенести этот поцелуй в то время и место, где жизнь проще, все могло бы быть по-другому.
Элоиз прерывает поцелуй, но я не отпускаю ее лица. Ее руки скользят от моих, по рукам и бокам, оставляя за собой огненный след. Пока она не падает и не прижимается ко мне всем телом. Я обнимаю ее, и ничто не казалось мне таким правильным.
Я вдыхаю аромат ее шампуня с цветочным запахом и прижимаюсь щекой к ее мокрым волосам, желая для этой девушки всего на свете, но понимая, что при этом мне придется отказать себе.
— Все изменится, — ее слова звучат почти как шепот у меня на груди.
— Да, — я крепче обнимаю ее, чувствуя, как боль от правды пронзает до костей. — И ты заслуживаешь всего этого.
Глава 10
Элоиз
Я не уверена, кто это начал — я или он, но как только я почувствовала губы Эдриана на своих, я словно оказалась под напряжением в луже воды. Спустя несколько часов я вошла в клуб, и меня все еще переполняют эмоции.
Эдриан идет за нами четырьмя сквозь толпу, и я клянусь, я чувствую на себе его взгляд. Он следит за каждым моим движением, пока мы пробираемся к огороженному столику. Все, что я могу сделать, чтобы сохранять спокойствие, это надеяться, что он еще не начинает анализировать, как сильно он сожалеет о том, что мы сделали.
Я знаю, это было безрассудно, но я ничего не могла с собой поделать.
Он сидел, а между нами висело ожерелье, и я увидела все то, чего мне никогда раньше не предлагали.
Я привыкла быть тем человеком, который ставит всех остальных на первое место. Я — заботливая. Я — та, кто всегда на втором месте. Но вот он появился с подношением, которое ощущалось гораздо больше, чем просто цветок на цепочке. С таким же успехом это могло быть его сердце, обычно запертое и охраняемое, но открытое для меня.
Я сажусь в самом дальнем углу кабинки, позволяя парням обойти меня. Они широко улыбаются, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. Люди уже обращают на нас внимание, вероятно, пытаясь понять, достаточно ли мы важны, чтобы заслужить свои места. Любопытные взгляды, определяющие, кто мы такие.
Пока нет. Но ситуация уже меняется. Люди обращают на нас внимание и относятся к нам по-другому.
Если бы они только знали, что девушке, на которую они смотрят, в большинстве случаев не стоит завидовать. Я живу в одном из беднейших районов с матерью и братом, которые снова начали пить. Здесь нет ничего, чем можно было бы восхищаться, кроме как пробираться сквозь грязь, чтобы добраться до другой стороны.
— Нам нужно переехать в Лос-Анджелес, — Ром улыбается, глядя на море лиц.
Ноа качает головой, почти не отрывая глаз от телефона в течение пяти секунд.
— Нет, спасибо.
Он хмурится и, как делал всю ночь, набирает сообщение. Его девушка не в восторге от нашей поездки в Лос-Анджелес, и я не уверена, что это хороший знак. Это только первая из многих поездок в ближайшем будущем.
Быть в отношениях может и звучит заманчиво, но я не сомневаюсь, что в этом бизнесе это сплошные неприятности. Об этом я напоминаю себе, переводя взгляд на Эдриана.
Он стоит у края столика, больше похожий на телохранителя, чем на менеджера группы. Он стоит прямо и осматривает публику, а когда подходит официантка, он отказывается от алкоголя в пользу воды.
Словно почувствовав мой взгляд, его темные, как корица, глаза устремляются к моим, пронзая меня молнией. Его взгляд опускается на мои приоткрытые губы, и в уголке рта появляется едва заметная усмешка.
Как давно меня так сильно не привлекал мужчина?
Месяцы, годы?
Никогда?
Видя, как моя мама щедро делится своим телом, я лишилась всякой привлекательности. Я потеряла девственность только в девятнадцать лет, и это было с парнем, которого я знала с самого детства. С тех пор у меня были отношения только с одним мужчиной, и это было быстро и не принесло удовлетворения.
Я сдалась и предположила, что, возможно, я просто не сексуальный человек.
Так продолжалось до тех пор, пока я не почувствовала, как в груди затрепетала бабочка. Пульс, начавшийся глубоко в моем теле. Один взгляд Эдриана — и я вся пульсирую.
До него меня никогда не интересовало ощущение чьих-то рук на моей коже, чьих-то губ на моих. Я никогда не фантазировала о том, что кто-то мог бы со мной сделать, если бы мы были наедине. Или не представляла, как бы он выглядел, если бы с него сняли всю одежду. До него.
Может, поэтому я и слышала, как девушки говорят, что из-за мужчины можно потерять голову. Потому что, сидя здесь и чувствуя, как жар разливается по животу, я хочу потерять все ради Эдриана.
Чья-то рука обнимает меня за плечи, и я смотрю в сторону, где сидит Ром и улыбается мне.
— Кто-то влюбился, — он прищуривается и одаривает меня своей фирменной улыбкой.
Опустив взгляд на свой напиток на столе передо мной, я пожимаю плечами.
— Хорошо, что он наконец-то решил к нам присоединиться.
— Вот именно, — Ром качает головой и усмехается, вероятно, не упуская из виду, что я пытаюсь отвлечь внимание от того факта, что только что смотрела на Эдриана. — Красивое ожерелье.
Опустив взгляд, я понимаю, что неосознанно перебираю между пальцами кулон в виде цветка. Я бросаю взгляд на Рома, который, кажется, всегда знает больше, чем мне бы хотелось. Иногда он словно ходячий детектор лжи. Возможно, дело в том, что он так хорошо умеет хранить собственные секреты, что прекрасно вынюхивает их у других. Потому что, ничего не говоря, его взгляд переходит от меня к Эдриану и говорит мне все, что мне нужно знать — я не так уж и скрытна, как мне кажется.
Я отпускаю ожерелье и тянусь за напитком.
— За здоровье! — улыбаюсь я.
Ром подносит мне свою кружку пива и чокается с моим бокалом.
— За здоровье!
Из всех парней в группе у нас с Ромом меньше всего общего. Нам бы не следовало ладить, раз он меня чаще бесит, чем нет. Но, может быть, это как татуировка инь и ян на животе у Рома. Две противоположные стороны, уравновешивающие друг друга. Находим утешение в полной противоположности. Потому что, несмотря на все наши различия, я чувствую себя ближе к нему, чем к кому-либо другому.