Страница 15 из 63
Мне бы очень хотелось разделить волнение, отразившееся на лице Себастьяна, когда он выходит из гостиничного номера. Но я не могу отделаться от ощущения чего-то более зловещего. Находиться здесь — все равно что оказаться в Эдеме. Здесь можно получить все, что угодно. Соблазны. Роскошь. Даже самая сильная воля не сможет устоять перед этим спустя некоторое время.
Обернувшись, я вижу Элоиз, сидящую на кровати, и понимаю, что я один в ее номере. Я, не задумываясь, пришел сюда за Себастьяном, и теперь мы остались одни, и в воздухе витает тяжесть всего того, что оставалось невысказанным с тех пор, как мы взялись за руки на презентации.
Я делаю шаг назад и засовываю руки в карманы.
— Мне следует…
— Эдриан, можно задать тебе вопрос? — перебивает меня Элоиз.
Улыбка исчезает с ее лица, и я скучаю по ней в тот же миг, как она пропадает. Мне следовало бы сказать «нет» и выйти за дверь. Мне следовало бы вести себя профессионально. Но надломленный взгляд в ее глазах притягивает меня прямо к себе.
— Конечно.
Она глубоко вздыхает.
— Ты думаешь, это хорошо?
Я не понимаю, о чем она говорит, и, судя по моему лицу, я совершенно растерян, потому что она качает головой и хмурится.
— Эти парни и так достаточно проблемные в нашем маленьком городке, — она машет рукой в сторону двери. — Как думаешь, что с ними сделает слава?
Этот вопрос не дает мне покоя в последнее время, поэтому меня не должно удивлять беспокойство Элоиз. Она не похожа на парней из группы. Она редко пьет или ходит на вечеринки. Она постоянно настороже, и я не уверен, когда в последний раз она доверяла кому-то настолько, чтобы расслабиться в его присутствии.
Ее плечи опускаются, и вид поражения вызывает тревогу. Элоиз не показывает слабости. Она держится молодцом, независимо от того, кто ее окружает. Но, сидя в этом гостиничном номере, в ее глазах выдны проблески борьбы.
Я подхожу и сажусь на кровать рядом с ней. Это опасное место, но я чувствую, как она ускользает, и это только усиливает мое желание держаться за нее.
Она поднимает на меня взгляд, и с такого близкого расстояния я в полной мере вижу сотню веснушек на ее щеках. Звездочки, рассыпанные по щекам, искушают мужчину мечтать обо всем том, чего он, как ему кажется, недостоин. Красота, которую она скрывает под слоями макияжа, но для меня в этот момент она обнажена.
Я поражен, глядя на Элоиз Кейн сквозь призму ее образа, и вижу девушку, скрывающуюся за ним.
Я, может, и всего на шесть лет старше ее, но сейчас она выглядит такой юной и невинной. Ей еще предстоит увидеть все то, что в мире внезапно обрушивается и ломает. Если бы только я мог защитить ее от этого.
— Я не знаю, — я качаю головой, и хмурое выражение на ее лице становится еще более мрачным.
Мне бы хотелось солгать и сказать ей то, что она хочет услышать, что слава не разорвет их и без того хрупкие отношения, но я не могу заставить себя солгать. Если кто и заслуживает правды, так это она. Всегда.
Элоиз вздыхает.
— Вот чего я и боюсь.
— Но я буду здесь ради тебя, — я вынимаю руки из карманов и кладу их на кровать. — Ради группы.
Я думал об этом с самого начала, но не могу ей об этом рассказать. Потому что, даже если я буду рядом во всех этих случаях, смотреть ей в глаза — это как обещание, которое я не могу нарушить.
— Я знаю, что у тебя получится, — говорит она с легкой улыбкой.
— Эй, я тебе кое-что принес, — я роюсь в кармане и пощупываю цепочку, надеясь ее подбодрить. — Это всего лишь мелочь. Я увидел ее вчера на уличной ярмарке, и она напомнила мне татуировку с цветами у тебя на плече.
У нее, может быть, и есть татуировка в виде букета цветов на одной руке, но в этой цепочке есть что-то такое, что всегда притягивает мое внимание. Она нежная, симметричная, совершенная. Прямо как она сама.
Вытащив ожерелье из кармана, я протягиваю его ей. На простой цепочке свисает маленький серебряный цветочек. Он бесцветный, как и те, что у нее на руках, с нежными лепестками.
— Поздравляю с заключением контракта, — говорю я, и это звучит чертовски банально, но, видимо, она меня этим очаровывает.
Элоиз замирает, минуту глядя на ожерелье с нечитаемым выражением лица. Ромашка свисает между нами, словно вопрос, на который я не знаю, как она ответит. То, что казалось приятным жестом, превращается в давящую тяжесть, и я задаюсь вопросом, не переступил ли я какую-то воображаемую границу, слишком расслабившись.
Я из тех людей, кто предпочитает четкие границы. Границы, определяющие, что правильно, а что неправильно, что допустимо, а что нет, что хорошо, а что плохо. Именно поэтому я преуспел в армии. Структура, приказы, ясность. Но с Элоиз все кажется полной противоположностью. Она заставляет меня хотеть действовать самостоятельно, и это чертовски опасно.
— Я… — на протягивает руку и наконец забирает у меня ожерелье. — Оно прекрасное. Спасибо, Эдриан.
Она расстегивает застежку и откидывает волосы с шеи, обматывая цепочку вокруг нее. Я помогаю ей застегнуть застежку, когда она не может сделать этого сама, и мои пальцы нежно касаются ее мягкой кожи. Я не понимаю, как женщина может быть воплощением нежности и при этом чувствовать себя такой чертовски сильной, но ей это удается.
Элоиз прикладывает руку к цветку на груди и, держа его, смотрит на меня.
— Надеюсь, ты принес подарки всем. Не хотелось бы, чтобы парни завидовали моим украшениям.
— Я куплю им выпивку, — я пожимаю плечами. — С ними все будет в порядке.
Непринужденность ее улыбки должна была бы меня утешить, но в глубине души я не могу не беспокоиться о том, что на самом деле означает то, что я хотел сделать это для нее. Если я собираюсь стать их менеджером, я не могу относиться к кому-либо из них иначе, чем к остальным.
— Я до сих пор в шоке от всего этого, — Элоиз откидывает руки на кровать, наклоняя тело под углом. Даже в одежде на три размера больше, это не мешает мне ценить простоту ее стиля.
— Это шанс, который выпадает далеко не всем, — говорю я. — Вы должны гордиться собой. Наслаждайтесь этим.
— Я почти уверена, что Себастьян и Ром сделают этого за всех нас, — она поднимает бровь и улыбается.
— Наверное, ты права.
— Я рада, что ты с нами, — она садится и кладет свою руку поверх моей, и я понимаю, что нахожусь в опасной близости от ее бедра.
Я с трудом сглатываю ком в горле и заставляю себя улыбнуться.
— Нигде я не хотел бы быть больше, чем здесь.
Ее тело меняет позу, и мы, словно магниты, притягиваемся друг к другу, потому что я не чувствую, что могу контролировать то, как меня тянет к ней. Какая-то сила затягивает меня в черную дыру, в которой я хотел бы сохранить надежду, но, скорее всего, это будет сожаление.
Не то чтобы я мог это остановить.
Элоиз так близко; я чувствую тепло ее тела, исходящее после горячего душа. Я чувствую, как влажность затуманивает мне голову, когда ее губы приоткрываются и она тихонько выдыхает.
Гравитация.
Она такая, какая есть, она притягивает меня к себе. И дело не в том, что она красивая. Или что она Элоиз Кейн, которая скоро покорит сердца миллионов поклонников. Дело в том, что она искренняя и добрая, всегда заботится об окружающих. Дело в том, что она — самая нежная часть цветка, прекрасная с первого взгляда, но в то же время и корни — глубокие, сильные, бесконечные.
Ее губы приоткрываются, и я понимаю, что должен откинуться назад. Я не должен желать вкуса той жизни, которая расцветает внутри нее. Я не должен желать, чтобы она вытянула гниль из моих костей. Я не должен жаждать чего-то столь чистого, когда все, что я сделал, — это причинил разрушение окружающим.