Страница 14 из 63
Затем я откидываюсь на спинку кресла и жду, испытывая те же чувства, что и на поле боя, даже если обстановка совершенно другая. Я сохраняю терпение, оценивая ситуацию. Наблюдаю за реакцией толпы на нынешнюю группу, зная, что представители лейбла тоже будут этим заниматься. Смотрю, как люди реагируют на них, и решаю, чего ищут звукозаписывающие компании.
Публика вполне довольна тем, что приветствует группу на сцене, но это ничто по сравнению с реакцией, которую я видел на концертах «Enemy Muse». Когда песня заканчивается и группа уходит, мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что они были хороши, но контракт с ними подписать не удастся.
Искры не было. Никакого волшебства.
Сцена погружается во тьму, кто-то встает в центре и начинает говорить. Но мой взгляд прикован к фигурам, готовящимся позади них. Себастьян, Элоиз, Ром и Ноа занимают свои места. Если Элоиз все еще нервничает, я знаю, что там, на сцене, она этого не покажет. Она в совершенстве овладела искусством сохранять самообладание. И даже если бы она была на взводе, музыка обладает способностью развеять это напряжение.
— «Enemy Muse», — мужчина на сцене размахивает руками и уходит.
Я наклоняюсь вперед, опираясь локтями на стол и подбородком на костяшки пальцев, наблюдаю, жду. Чувствую, как меняется энергия еще до того, как прозвучит первый аккорд. Не нужно быть большим знатоком музыки, чтобы понять, что у «Enemy Muse» есть что-то особенное. Что-то уникальное.
Незаменимое.
Ром один раз проводит по струнам своей гитары, и звук разносится по залу, словно чертово приглашение. Толпа затихает, затаив дыхание, ожидая этого.
Когда загорается свет и Себастьян выходит вперед с улыбкой — словно луч солнца — растягивающей его лицо, — начинается настоящий хаос. Потому что, как только произносятся первые слова, группа покоряет сердца всех присутствующих.
Толпа оживает. Они поют, кричат, умоляют их выступить. Но все это время мой взгляд прикован к одному человеку — к Элоиз, которая занимает свое место на сцене с чистой, неприкрытой уверенностью.
На ее лице застыла самодовольная ухмылка, которую она обычно демонстрирует во время выступлений, и она выглядит там, на сцене, словно произведение искусства, которым мы все можем любоваться. И когда песня меняется, и Себастьян доходит до припева, на ее лице появляется улыбка, и я понимаю, что она гордится словами, над которыми, как я слышал, она работала часами, днями, неделями.
«Темная лошадка на горизонте
Сеет войну на нашей земле,
Сеет семена и воплощает идеи
О жестокости на песке.
Клянусь, я увидел это в твоей улыбке.
В твоем тоне чувствуется нотка мести.
Я был там однажды.
Я был там дважды.
Я должен был это знать.
Не лги сегодня вечером,
Этого хватило на всю жизнь.
Мы чувствовали себя хорошо,
Но это яд даже в хорошую ночь.
Говори что хочешь, что хочешь.
Твоя сущность утрачена, и все же...
Не лги сегодня вечером.
Я, пожалуй, позволю тебе это сделать.
Неожиданный лидер, выходящий на ринг.
Разрушая все, чего мы могли бы достичь.
Мне следовало это увидеть.
Надо было знать.
Гнилые слова, которые казались домом.
Я был там однажды.
Я был там дважды.
Я был там слишком много раз.
Не лги сегодня вечером,
Этого хватило на всю жизнь.
Мы чувствовали себя хорошо,
Но это яд даже в хорошую ночь.
Говори что хочешь, что хочешь.
Твоя сущность утрачена, и все же...
Не лги сегодня вечером.
Я, пожалуй, позволю тебе это сделать.»
Себастьян поднимает микрофон в воздух, пока Ноа начинает яростно барабанить. Ром падает на колени перед Элоиз, и она ухмыляется, глядя на него сверху вниз. Толпа кричит, и я замечаю приятеля Себастьяна, Мифа, прямо в эпицентре событий, чувствующего все происходящее так же, как и все остальные.
У меня нет ни малейшего сомнения, что они это сделали. Для группы все вот-вот изменится.
Встав, когда песня закончилась и зал взорвался аплодисментами, я небрежно допиваю свой напиток и задвигаю стул. Повернувшись, я смотрю прямо в глаза одному из представителей и ухмыляюсь, словно провоцируя его. Я приподнимаю бровь и, слегка наклонив голову, направляюсь в сторону закулисья.
Зная, что они придут меня искать. Зная, что группа возьмет свое. Зная, что мне придется принять решение.
Остаться или уйти.
Глава 9
Эдриан
Себастьян плюхается на кровать.
— Я мог бы к этому привыкнуть.
Я уверен, что он мог бы. Любого бы соблазнили те щедрые предложения, которые «Neon Records» нам преподносила последнюю неделю в Лос-Анджелесе. Лейбл оплатил перелет группы для подписания контрактов, и уже осыпает их всевозможными привилегиями.
Когда мы не занимаемся организационными вопросами, они угощают нас пятерых в лучших ресторанах, достают нам VIP-столики в самых модных клубах и бронируют номера в отеле, который затмевает весь наш родной город.
Шоколадки на подушках и всякая ерунда, которая человеку в жизни не нужна, потому что она сразу вскружит ему голову.
Как бы все это ни было здорово, я никак не могу втянуться. Возможно, это совсем не похоже на ту грязную траншею, в которой я спал год назад, но все это кажется фальшивым, словно нас пытаются подкупить. И, возможно, именно поэтому хорошо, что я наконец согласился на нелепое предложение Себастьяна стать их менеджером. Потому что ребята уже вовсю наслаждаются всеми этими привилегиями, и кому-то придется попытаться помочь им удержаться на плаву, прежде чем они утонут в этой роскоши.
Себастьян опирается на локти на кровати.
— Черт возьми, как же это здорово, правда?
Я киваю головой, прежде чем понимаю, что он обращается не ко мне.
Аромат жасмина и жимолости сразу же окутал меня, прежде чем мимо прошла Элоиз. Должно быть, она только что вышла из душа, потому что я даже не знал, что она здесь. Она проходит мимо меня, и я бросаю взгляд на ее мешковатую футболку и спортивные штаны. На ее лице нет макияжа, а мокрые волосы свисают прядями вокруг веснушчатых щек, но она выглядит просто великолепно.
— Скажу тебе одно, — Элоиз опускается на кровать рядом с Себастьяном и широко улыбается. — Ничто не сравнится с этим напором воды.
Себастьян закатывает глаза и садится.
— Девчонки, чувак.
Она легонько толкает его в руку.
— Не будь женоненавистником и придурком.
При этих словах он смеется и встает, игнорируя ее прищуренный взгляд. Я все еще пытаюсь понять динамику отношений между Элоиз и парнями. Ее моральные принципы, кажется, постоянно сталкиваются с их незрелостью, но она также без проблем ставит их на место и быстро отмахивается от них.
— Вы оба сегодня вечером придете, верно? — Себастьян прислоняется бедром к стене. — Нас отправляют в «Mirage», и говорят, это будет чертовски круто.
Я бы ему поверил, если бы он не классифицировал таким образом все места, где свободно льют алкоголь и ходят в коротких юбках.
— Во сколько? — спрашиваю я, не особо желая проводить еще одну ночь в клубе до рассвета, но понимая, что кто-то должен за ними присматривать.
— В десять тридцать, — Себастьян отталкивается от стены и указывает пальцем сначала на меня, затем на Элоиз, отступая назад. — Будь готова. Это только начало.