Страница 30 из 40
— Стоять! — рявкнуло из машины. Двери «Волги» распахнулись, оперативники КГБ на ходу выхватили пистолеты Стечкина и буквально прыгнули к окну. Но было поздно. Саша уже нырнул вперед, «рыбкой», прямо в открытый оконный проем второго этажа. Немецкие секьюрити подхватили его за плечи, волоком втаскивая через подоконник. Полы брезентовой робы зацепились за кованый шпингалет, ткань с громким треском лопнула, но Любимов уже был внутри. Офицер посольства с силой захлопнул тяжелые дубовые створки и с металлическим лязгом опустил внутренний бронированный щит-ставню. В комнате мгновенно воцарился полумрак. С улицы, приглушенная толстым деревом и сталью, донеслась отборная ругань и оправдания «газовщика».
Саша лежал на полу, тяжело, со свистом вдыхая воздух. Грязная роба была в старых масляных пятнах и свежей известке. Габи упала рядом с ним на колени, пачкая свои светлые брюки, и прижала его голову к своей груди.
— Saschik! Oh mein Gott! Du lebst! Mein Liebster! — шептала она, глотая слезы и покрывая его лицо поцелуями.
— Du lebst... Ich dachte, du wärst tot...
Он поймал её губы и она затихла. Офицеры молча переглянулись и вышли из комнаты, оставив их на полу.
— Разве может кто-то нас разлучить, солнце моё? — оторвался Саша от сладких губ. — Нет такой силы ни в одном из миров.
По привычке он попытался нащупать внутри себя ту привычную, теплую и мощную волну Рейки, которая всегда успокаивала и лечила. Он хотел согреть её ладони. Успокоить. Но внутри была только глухая, звенящая пустота. Ничего... Химия КГБ и ад заброшенного тоннеля выжгли всё дотла. Саша посмотрел мимо Габи, на дорогие обои немецкого кабинета, и тихо произнес:
— Всё, Габи. Мы успели. Но там, на улице... там больше не будет Союза, о котором мы мечтали. Я всё сломал…
Дверь кабинета тихо приоткрылась. На пороге стоял полковник Громов. На нем был строгий штатский костюм, но выправку начальника Особого отдела дивизии скрыть было невозможно.
В руках он держал тяжелый кожаный портфель. Саша и Габи быстро поднялись с паркета. Габи судорожно вытерла слезы, размазывая по щеке серую пыльную известку от Сашиной робы.
— Ну, дай я тебя, обниму, герой! — Громов бросил портфель на стол и шагнул к Саше.
— Испачкаетесь, Степан Афанасьевич, — попытался остановить его Саша. — Да и какой я герой? Скорее, подопытная крыса... Угробил всё.
— Что за пораженческие настроения?! — возмутился Громов и крепко обнял его. — Ничего ещё не потеряно и так просто мы не сдадимся.
— Так пустой я, Степан Афанасьевич, ничего не могу...
— Знаю, уже доложили. — в голосе Громова уверенности не убавилось. — То, что сейчас ничего не можешь, ещё ничего не значит! Главное, что жив и голова работает как надо. А твои способности ещё вернуться. Отдохнёшь, подлечишься.., а там видно будет. Всё! Хватит разговоров. Времени в обрез. На улице «семерка» КГБ уже заблокировала ворота посольства. Но Андропов пока боится дипломатического скандала, поэтому штурма не будет. Нужно пользоваться моментом.
Он достал из портфеля две пахнущие свежей типографской краской темно-бордовые книжки с золотым орлом Федеративной Республики.
— Что это? — Саша перевел взгляд с паспортов на полковника.
— Ваш пропуск на свободу, Саня, — Громов протянул документы. — Арнольд в Бонне поднял на уши всё ведомство канцлера Брандта. Эти дипломатические паспорта ФРГ на ваши имена он передал мне прямо у трапа самолета. Рвался лететь со мной в Москву, но Ивашутин его притормозил — если бы Хеттвера взяла Лубянка, нас всех бы сегодня расстреляли как немецких шпионов. И имели бы на это все основания. Арнольд ждет вас на той стороне, в Баварии, у пограничного перехода Вайдхаус. Сопровождающий офицер по дороге всё вам расскажет. Он же и доставит вас к переходу на чехословацкой стороне.
Громов посмотрел на часы.
— Саша, быстро скидывай эту мазутную робу «Мосгаза». Секьюрити дадут тебе чистый цивильный костюм. Фотографируетесь здесь же в посольстве и садимся в «Мерседес» посла под флажком ФРГ. Прорываемся сквозь кордон чекистов на Грузинской и рвем на Чкаловский аэродром, там Ан-12 ВВС уже прогревает двигатели . Живее!
— Как на аэродром?! — до Любимова только сейчас дошло, что его приключения на сегодня ещё не закончились. — Мне сказали мы тут поживём с Габи, а потом...
— Не будет никакого «потом»! — резко перебил его Громов. — Будет« сейчас и немедленно». Планы изменились. По дороге расскажу, а сейчас действуешь как по тревоге. Не забыл ещё ?
Саша содрал с себя жёсткую брезентовую ткань, оставшись в одной пижаме. Глянул на свои испачканные в подземной жиже руки, поскреб щетину на щеке и тоскливо посмотрел на дверь смежной комнаты.
— Степан Афанасьевич, а у вас тут душ в посольстве есть? Мне бы хоть на две минуты под воду. А то я снова чувствую себя солдатом-первогодком, которому и раз в неделю не всегда удавалось попасть в баню...
Громов коротко, засмеялся, но тут же помрачнел и отрицательно мотнул головой:
— Какой душ, Любимов?! Счёт идёт на минуты. А может — и на секунды! Спецназ в любой момент может получить приказ о штурме. Андропов сейчас в таком положении, что может решится на любую авантюру. Ты слишком ценный кадр, чтобы упустить тебя из рук. Давай к раковине, плесни воды на лицо, умойся — и хватит с тебя. Костюм надевай. А насчет мазута не переживай — Габи тебя и таким любит!
Габи, стоявшая рядом с дипломатическими паспортами в руках, шмыгнула носом, улыбнулась сквозь слезы и согласно закивала головой.
Уже через пару минут, Саша, умывшись в авральном темпе, застегивал пуговицы на новеньком, пахнущем дорогой европейской шерстью пиджаке. Костюм сел идеально.
Саша оглядел себя и опустил глаза на чекистские сапоги, носы которых, выглядывали из-под щегольских брюк.
— Степан Афанасьевич, а туфель у ваших немцев не нашлось? — Саша пошевелил пальцами внутри тяжелых, великоватых хромачей. — Под этот пиджак из Бонна они как-то не очень подходят. Топают, как рота почетного караула на Красной площади.
— Отставить туфли, Любимов, — Громов даже не повернул головы, застегивая портфель. — Не на танцы в кафе „Лира“ едешь. В этих лакированных европейских штиблетах ты на первом же подмосковном проселке ноги до костей сотрешь, если придется машину бросать. Я уж не говорю об аэродромной бетонке, там вообще будешь как корова на льду. А в хромачах бегать сподручнее, ты должен был в этом убедиться.
— Да размерчик великоват, — покрутил ступней Саша. — Габи, тебе нравится?
— Очень. — мимолётная улыбка тронула губы девушки. — Прямо как тогда, когда ты в первый раз пришёл ко мне.
— Всё, — Громов захлопнул портфель. — Быстро вниз. Фотограф уже ждёт!
Огромный черный " Mercedes-Benz W108" с дипломатическими номерами, сияя лаком и хромированными бамперами плавно выехал за ворота посольства. На передних крыльях развевались два маленьких черно-красно-желтых флажка с орлом, как бы очерчивая границы Федеративной республики Германии здесь , в Москве. И эта совсем маленькая мобильная часть Германии решила прокатиться по городу. "Мерседес " ещё не полностью покинул территорию представительства, как две оперативные "Волги" "седьмого" управления КГБ, взревев моторами, буквально прыгнули вперёд, заблокировав дорогу.
Из одной из них выскочил угрюмый мужчина в цивильном костюме и шагнул к "Мерседесу". Стекло в пассажирской двери плавно опустилось и Громов, придав себе максимально официальный вид, строго спросил:
— В чём дело? И кто вы такой? На каком основании задерживаете транспорт иностранного дипломатического представительства?