Страница 31 из 40
— Майор Воронов, Комитет государственной безопасности, — он продемонстрировал раскрытое удостоверение. — По приказу начальника Седьмого управления я обязан проверять всех посещающих и покидающих посольство. Представьтесь, пожалуйста.
— Полковник Громов, Министерство обороны СССР, Военный атташе в ФРГ! — Громов в свою очередь, сунул майору удостоверение. — Сопровождаю немецкую дипломатическую миссию на военный объект Министерства обороны. Освободите дорогу, майор, у меня личный приказ Министра обороны маршала Гречко!
— А кто следует с Вами? — майор постарался заглянуть в салон "Мерседеса". Тонированные стекла не позволяли рассмотреть пассажиров на заднем сиденье.
Громов медленно убрал свое удостоверение в карман, повернулся к чекисту и посмотрел на него с таким презрением, от которого у многих офицеров его дивизии выступал холодный пот на лбу и пересыхало в горле.
— В машине следуют лица с дипломатическим иммунитетом, майор, — ледяным голосом произнес Громов. — Сотрудники военной миссии Федеративной Республики Германия. Согласно двадцать второй статье Венской конвенции, транспортные средства диппредставительств пользуются абсолютной неприкосновенностью. Вы не имеете права не то что допрашивать пассажиров, вы не имеете права прикасаться к ручке этой двери.
Громов сделал паузу, давая чекисту прочувствовать масштаб международного скандала, и добил:
— Повторяю для глухих: машина идет под личным контролем маршала Гречко на закрытый военный объект. Свои вопросы по пассажирам будешь задавать министру обороны. А сейчас — убрал свою «Волгу» с проезда. Или мне приказать водителю пойти на таран, а завтра ты поедешь конвоировать белых медведей на Новую Землю?!
Майор судорожно сглотнул и просипел пересохшим горлом:
— Одну минуту...
Он быстро вернулся в машину и сорвал трубку радиотелефона.
— Дежурный? Это майор Воронов. Мы на объекте «ФР-17». Машина посла пытается покинуть территорию посольства. В ней полковник нашего министерства обороны, атташе в Западной Германии. Он с немецкой делегацией едет на закрытый военный объект по личному распоряжению министра обороны. Грозится таранить наш транспорт. Что мне делать в этом случае?
— Отставить, таран, майор! — услышал он голос дежурного. — Нам сейчас только дипломатического скандала не хватало! Пропустить их! Но ведите плотно, бампер в бампер и ждите дальнейших указаний! Я свяжусь с руководством...
— Давай назад! — повесив трубку, отдал приказ Воронов своему водителю и махнул рукой напарнику в соседней машине.
« Волга», рыкнув мотором, резко отскочила назад. Этот же маневр через секунду повторил и второй автомобиль «наружки».
Мощный немецкий мотор взревел, и огромный «Mercedes-Benz W108» сорвался с места, вылетая на Большую Грузинскую. Обе «Волги» КГБ тут же пристроились сзади, намертво садясь им «на хвост».
Промчавшись по Большой Грузинской, «Мерседес» с визгом резины выскочил на Садовое кольцо в районе Садовой-Кудринской и резко прибавил скорости, уходя в левый ряд...
Обе «Волги», несмотря на мощь форсированных моторов, с большим трудом держались сзади.
— Постарайся оторваться... — бросив взгляд в зеркало, приказал Громов водителю. Тот молча кивнул и вдавил педаль газа в пол. Машина буквально пролетела Маяковскую площадь и помчалась дальше , всё увеличивая скорость. Моторы обеих «Волг» ревели на максимальных оборотах, но расстояние между преследователями и «Мерседесом» всё увеличивалось. В довершение всего, возле Колхозной площади, со Сретенки, неожиданно выкатился микроавтобус «РАФ» и вильнув, чуть не протаранил идущую первой машину оперативников.
— Что за идиоты?! — выматерился старший лейтенант Полонский и крикнул в окно, — Смотри куда едешь, мудак!
В ответ, из всех окон высунулись весёлые лица молодых парней и те, размахивая маленькими советскими и немецкими флажками закричали:
— Русишь, гуд! Масква, карашо! Фройндшафт - дружба!
— Что за чёрт?! Кто это? — водитель повернулся к командиру.
— Туристы, какие-нибудь, мать их!.. — процедил сквозь зубы майор Воронов. — Фестиваль же только что закончился. Тут их толпы по Москве шатаются.
Словно подтверждая догадку майора, один из туристов высунулся по пояс в окно «Рафика» и в его руках блеснуло чудо западной техники — новейший фотоаппарат Polaroid SX-70. Парень стал непрерывно щёлкать затвором, направив объектив на оперативную «Волгу».
— Фото! Памьять, Москау! Камрад, улибка!
По воздуху полетели картонки, на которых постепенно проявлялись лица чекистов. Все пассажиры «Рафика», включая и водителя, явно были навеселе. Кое-кто из них размахивал не только флажками, но и бутылками с “Советским шампанским”.
Вспышки фотоаппарата слепили водителя, а тут ещё водитель «Рафика» слишком резко дёрнул руль и тяжелый микроавтобус с глухим стальным грохотом вмял бок КГБ-шной машины, сбивая ее с траектории. Полонский яростно рванул руль, но было поздно. «Волгу» Седьмого управления занесло на мокром, после утренней уборки, асфальте, выкинуло через бордюр прямо на тротуар Колхозной площади, и она на полной скорости протаранила огромную стеклянную витрину углового магазина «Табак». Раздался оглушительный звон разлетающегося зеркального триплекса. Машина замерла внутри торгового зала, уткнувшись бампером в прилавок, и в ту же секунду сверху, со сломавшихся деревянных стеллажей, на крышу и капот чекистов обрушилась колоссальная лавина. Сотни, тысячи пачек дешёвой советской махорки и сигарет «Памир» лавиной засыпали лобовое стекло, напрочь лишая оперативников обзора.
Майор с трудом поднял окровавленную голову. В последний момент перед ударом, он попытался удержаться на сидении, уперевшись руками в переднюю панель, но всё-таки удар лбом в стекло был чувствительным.
Рядом водитель с перекошенным лицом потирал ушибленную о рулевое колесо грудь.
Водитель-немец из БНД выскочил из своего „РАФика“ и картинно схватившись за голову, залепетал на ломаном русском на всю площадь:
— О, майн готт! Водка... Тормоз... Скользко! Русский камрад, извинияйте!
Вторая машина оперативников даже не притормозила! Ведомственная инструкция „семерки“ КГБ говорила ясно: ни при каких обстоятельствах объект наблюдения не должен быть упущен. Даже ценой жизни кого-либо из твоих товарищей. Поэтому лейтенант Савельев резко крутанул руль, избегая столкновения с сумасшедшими немецкими туристами и, выправив машину, только прибавил скорости.
« Мерседес » не успел уйти далеко, его огромный корпус оперативники даже не потеряли из виду. Этот уличный крейсер трудно было не заметить среди мелких «Москвичей», «Жигулей» и совсем миниатюрных «Запорожцев».
« Волга» догнала посольский лимузин и пристроилась сзади.
Промелькнули старые кирпичные дома Стромынки, остался справа зеленый массив Сокольников...
Наконец, впереди показался бетонный путепровод МКАД. «Мерседес» прибавил скорость и со свистом взлетел на мост. Промчавшись над кольцевой автодорогой, и разом оставил позади душную, бурлящую Москву, вылетел на узкую, зажатую глухим лесом бетонку Щёлковского шоссе.
— Долго ещё? — подала голос Габи.
— А что, тебя укачало? — повернулся Громов. — Ну, извини, сама видишь что творится вокруг...
— Нет, со мной всё хорошо, — ответила она. — Но мне кажется, что Саше не очень...
— Саша, это правда? — полковник с тревогой взглянул на расслабленно лежащего на спинке сиденья Любимова. — Держись! Осталось всего ничего — километров двадцать. Дорога прямая, Фридрих мигом домчит!
— Нормально всё, Степан Афанасьевич, — еле слышно ответил Александр. — Мутит слегка, но я выдержу... — и посмотрев на Габи, совсем тихо, так, чтобы слышала только она, добавил: — Моя ж ты чувствительная! А вот смогу ли я теперь так чувствовать, не знаю...