Страница 29 из 40
Глава 12
Операция"Почтальон"
До смены оставалось ещё два часа. Самые трудные утренние часы, после бессонной ночи. Не совсем, конечно бессонной, — чекисты, сменяя друг друга, умудрялись вздремнуть по несколько минут, не покидая салон служебной «Волги», но разве это можно было назвать полноценным отдыхом? На рассвете пришла радиограмма об усилении бдительности и готовности предотвратить несанкционированное проникновение на территорию Западно-германского посольства таинственного «объекта».
— Как думаешь, Гришаня, очередная туфта, чтобы не спали на посту или есть доля правды? — повесив трубку радиотелефона и с хрустом потянувшись спросил напарника старший лейтенант 7-го управления КГБ Вячеслав Колюжный.
— Ой, а то ты наших командиров не знаешь, — отмахнулся капитан Симонов. — Им под каждым кустом диверсант мерещится. У тебя пожевать ничего не осталось?
— Пара пирожков только, — заглянул в бумажный свёрток Колюжный. — Жена вечером пекла.
— Да, с бабой тебе повезло, — зевая ответил капитан. — Мастерица! Красавица! Не то, что моя... Давай, делись!
— Только пирожками! — засмеялся старлей, протягивая пирожок коллеге.
— Да я на большее и не претендую. — хмыкнул Симонов, впиваясь зубами в мягкое тесто. — Уууу! С капустой! Мои любимые...
Напарники не торопясь жевали, поглядывая на старинный особняк Горбуновых, в котором теперь размещалось посольство ФРГ.
— А ты был где-нибудь заграницей, Славик? — повернулся к напарнику капитан.
— Да какая там заграница? — криво улыбнулся старший лейтенант. — Финансов только на Азовское море, к родственникам жены и хватает. Надоели уже. И они нам, и , думаю — мы им тоже. А ты?
— Был. В ГДР, — заканчивая пирожок ответил Григорий. — Служил там ещё срочную. А потом сразу в органы.
— И как там? — заинтересовался Вячеслав. — Немки красивые?
— Кто о чём! — засмеялся капитан, хлопнув напарника по плечу. — Своей что ли не хватает? Только о бабах и думаешь?
— А о чём ещё думать, пока молодой?
Старший лейтенант закурил, стряхивая пепел в открытое окно «Волги».
Рядом с машиной уже валялась приличная куча окурков.
Из переулка показалась немолодая женщина в синем рабочем халате и с метлой в руках. Она неторопливо двигалась по тротуару, сметая мусор на проезжую часть. Несколько минут оба оперативника следили за ней, просто потому, что никого другого на улице в этот ранний час ещё не было.
— О, анекдот вспомнил! — усмехнулся старлей, не отрывая взгляда от дворничихи.
— Давай, — лениво согласился капитан.
— Представь: раннее утро, Париж, — начал Колюжный. — Такой же заспанный дворник, как эта, подметает улицу. Медленно так — вжииик, вжииик, вжииик... Засыпает на ходу, в общем. И в это время распахивается окно на втором этаже, оттуда высовывается женщина с голой грудью неописуемой красоты и кричит дворнику: « Месье, вы сбиваете с ритма весь Париж!» Дворник в изумлении смотрит на такую красоту, снимает картуз, слегка кланяется и отвечает: « Пардон, мадам! И хорошего утра!» Хватает покрепче метлу и продолжает подметать в быстром темпе — вжик! Вжик! Вжик!
Оба хохочут откинувшись на спинки сидений.
Дворничиха, продолжая подметать тротуар, неспешно двигалась вдоль ограды к посольским воротам. Короткий взгляд на черную «Волгу» у обочины, и смятая пачка «Космоса», брошенная одним выверенным жестом, пролетела сквозь решетку и упала у самой урны. Не остановившись ни на мгновение она продолжила неспеша шаркать метлой.
Вскоре из посольского особняка вышел их собственный дворник, прошёлся с веником по девственно чистой территории, с ворчанием поднял чуждую этому двору пачку «Космоса» и вернулся внутрь.
Там офицер охраны посольства достал из пачки клочок обёрточной бумаги и прочёл короткое сообщение на немецком: «В 07:15 начинаем операцию по эвакуации Александра из ЦКБ . В случае успеха, машина „Мосгаза“ будет у ваших окон в 08:15 . Будьте готовы открыть окно второго этажа и принять объект. Если в 08:30 машины не будет — операция провалена, уходите по своим каналам».
********************************
На часах было 08:12. Улица Большая Грузинская уже жила привычной утренней сутолокой: спешили к метро прохожие, резко пахло бензиновым угаром от редких, но воняющих «Москвичей», «Волг» и рейсовых автобусов. Габи стояла у окна второго этажа, спрятавшись за тяжелой портьерой. Её пальцы до боли сжимали подоконник. Два часа назад дежурный атташе принес ей измятую пачку от сигарет «Космос», которую подобрал у ворот.
— Мы подготовим встречу, а потом и дальнейшую вашу эвакуацию, — сказал он. — Осталось немного, крепитесь, фрау Любимофф.
Внизу, через два дома от посольства, у тротуара замерла черная номенклатурная «Волга» с зашторенными окнами. Габи знала: там сидит «наружка» КГБ, как ей рассказал офицер охраны посольства. Ей даже показалось, что она узнала этих людей. Это были те же, кто пытался её задержать, когда она ночью приехала с Викой сюда. Хотя, на таком расстоянии она могла и ошибиться.
Ровно в 08:14 из-за поворота, тяжело отдуваясь выхлопной трубой, выкатил желтый фургон «ГАЗ-51» с трафаретной надписью «Аварийная. Мосгаз» на борту. Машина медленно проехала по улице и затормозила у самой стены особняка, прямо под окном, где пряталась Габи. Чекисты в «Волге» шевельнулись, но из фургона обыденно, не торопясь, выбрались двое пожилых мужчин в бесформенных, испачканных мазутом брезентовых робах. В руках у них была длинная раздвижная деревянная лестница. Один из рабочих — плотный, постарше, с огромным газовым ключём , — сплюнул на асфальт и хрипло, на всю улицу, выругался:
— Михалыч, бляха муха, тащи прибор! Опять на Грузинской задвижку выдавило, вонища на весь район. Давай фасадный ввод прозванивать. А то немчура взлетит на воздух и позавтракать не успеют.
Второй рабочий, пониже, с аккуратной бородкой и в глубоко надвинутой на лоб грязной кепке, засмеялся.
— Не, пусть живут. Мы ж теперь почти друзья. Видал как наших на Фестивале встречали?
Подняв вдвоем тяжёлую лестницу, они со стуком прислонили её прямо к фасадной стене немецкого посольства, выходящей на советский тротуар.
Старший группы «семерки» КГБ, лениво разглядывая через щель в шторке желтый фургон «Мосгаза» и ковыряющихся с тяжелой лестницей работяг, недовольно поморщился.
— Ну-ка, Ефимыч, подъедь ближе, — скомандовал он водителю, стряхивая пепел в пепельницу. — Чего у них там случилось? Какая еще авария на фасадном вводе... Посмотрим, что за орлы.
«Волга» плавно снялась с места, тихо подкатила к особняку и замерла у самого тротуара, бампер в бампер к фургону. Окно машины приопустилось, и старший оперативник лениво выпустил струю сигаретного дыма, наблюдая за рабочими.
— Лезь давай, проверяй стык под карнизом, — скомандовал старший.
Тот, что помоложе, с бородкой, полез вверх. Ступенька, еще одна. Габи за портьерой затаила дыхание. Когда грязная кепка поравнялась с подоконником, рабочий поднял голову. Из-под козырька на нее посмотрели Сашины глаза — уставшие, обведенные темными кругами, но живые. Время словно остановилось. Габи резко, одним движением рванула оконные створки на себя. Дерево сухо треснуло. Одновременно с этим сзади нее выросли двое крепких мужчин в строгих костюмах — офицеры собственной безопасности посольства. Не мешкая больше, Саша рванулся вверх по лестнице.
Офицер «наружки» замер с открытым ртом и потянулся к пистолету под мышкой.
Но старший ГРУшник на тротуаре сработал на долю секунды быстрее.
Он резко, всем телом навалился на основание лестницы и с силой толкнул её в сторону. Тяжелая деревянная конструкция с грохотом повалилась вбок, прямо на капот чекистской «Волги» , перекрывая обзор и сминая крыло.