Страница 17 из 26
Глава 8
— Товарищ Любимов! Товарищ Любимов!
Кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо. От неожиданности я вздрогнул, открыл глаза и увидел склоненного надо мной военного.
— Вставайте! Мы за вами!
Что, на допрос? Ночью? Да, чекисты это любят... Но почему тогда «товарищ», а не «гражданин»? Или ещё как-нибудь похуже... «Продажная тварь! Враг народа!» — это больше подходит к ситуации.
— Мы от генерала Ивашутина, — видя, что я никак не реагирую, добавил парень.
— Ивашутин здесь? — спросил я и попытался подняться.
Тусклый фонарь на потолке качнулся. Опять начинается качка? Вроде вчера к вечеру был почти в норме...
— Нет, но мы вас к нему доставим, — ответил военный и крепко взяв меня под руку, поставил на ноги. — Пойдёмте, нам нужно торопиться. Сейчас поднимется кипишь.
Я не успел спросить, почему кипишь должен подняться, но выйдя в коридор, понял сам. Тела конвоиров, живописно раскинувшиеся на полу коридора, говорили сами за себя.
Войдя вслед за моим освободителем в соседнюю камеру, я обнаружил там высокого, спортивного телосложения подполковника и... помятого и, как-то сразу постаревшего, Леонида Ильича.
Вот это поворот! Ай да, товарищ Председатель комитета государственной безопасности! Какой решительный и бесстрашный. Ведь, одно дело строить планы переворота, мечтать об этом в ночной тиши и совсем другое — решиться на него! Зная, что конец, в случае провала, будет один.
— И ты здесь, Саша? — слабо удивился Брежнев. — Видишь, недооценил я Юрку. Не думал, что решится на такое... Давно ты здесь? Допрашивали?
— Только сутки. Нет, не допрашивали. Просто держали в камере... — ответил я и тут в памяти что-то мелькнуло.
Лицо. Очки... Андропов?! Но я никогда его живьём не видел! Или...?
— Странно... — протянул Леонид Ильич.
— Товарищ Генеральный секретарь, нам нельзя медлить, — перебил его и не дал мне додумать мысль подполковник. — Нужно срочно уходить! Хмурый, Док — ко мне! Помогите, Леониду Ильичу.
Я прошлёпал в коридор и командир, посмотрев на мои гостиничные тапочки, скривился:
— В таких далеко не уйдёте, тем более — в туннеле.
Глянув на трупы караульного и его начальника, он решительно подошёл к капитану и стянув с него сапоги, протянул мне.
— Надевайте, — ваш размер.
Да уж, мародёром я ещё не был! Но в жизни всё когда-нибудь бывает в первый раз...
Я скинул тапочки, намотал портянки капитана и натянул мягкие офицерские сапоги. Размер, конечно оказался не совсем мой, но посмотрев на огромные сапоги караульного «сорок последнего» размера, смирился. Всё лучше, чем в шлёпанцах! Ещё неизвестно, чем нас встретит туннель...
— А как же Леонид Ильич? — вставая и пробуя, как сидит на ноге «трофейная обувь», спросил я. — У него даже тапочек нет. Может тогда с караульного снимем?
— Они будут только мешать, — оглянулся подполковник на Брежнева, которого буквально выносили его подчинённые. — Идти он все равно не сможет.
И уже через минуту наш небольшой отряд двинулся на максимальной скорости. Правда, скорость эта, из-за состояния Леонида Ильича была совсем небольшой.
Я ещё не совсем отошёл от какой-то одури, вызванной явно не только сном, но и ещё чем-то, похожим на похмелье, поэтому первое время соображал плохо. Мы спустились по лестнице, меня привалили к стене, а спецназовцы занялись какими-то вычислениями в помещении, где пахло машинным маслом, пылью и горячим железом. Филин, как все называли высокого серьезного капитана, скинув плащ-палатку, тщательно отмерил какое-то количество шагов от железной двери и уверенно ткнул рукой в стену:
— Здесь!
— Ломайте! — кивнул командир и двое парней без промедления принялись крушить стену.
Через пару минут открылась дверь в сотрясаемой от ударов стене и оттуда выглянул какой-то мужичок в замасленном синем халате. Его растрёпанная и стоящая дыбом шевелюра живо мне напомнила персонаж из мультфильма и я прямо ждал, что он сейчас скажет: « Нафаня, сундук украли!» Но он не сказал... Да и правда, какой сундук? Тут целого Генерального секретаря ЦК КПСС украли! Не говоря уж о пришельце из будущего...
Незаметно для себя я опять куда-то «уплыл» и вздрогнул от прогрохотавшей автоматной очереди со стороны лестницы. А через короткий промежуток времени и раздался такой оглушительный взрыв, что заложило уши. Он совпал с шумом падения толстой металлической двери, закрывавшей вход в туннель.
— Плащи сбросить! Оружие на ремень! — скомандовал подполковник. — Пойдем налегке.
Вся группа быстро сбросила «отработавшее» своё плащ-палатки.
— Скрипач, вперёд! — скомандовал подполковник. — Ведёшь Любимова.
Самый молодой парень резко схватил меня за локоть и потянул за собой.
— Уй! — зашипел я от боли.
— Извините, товарищ Любимов, не рассчитал. — извинился он, а я, удивившись своей реакции, задрал рукав халата, в котором я до сих пор щеголял. Моему взору представилось огромное коричневое пятно на сгибе локтя.
— Ох, ничего себе! — вырвалось у меня. — Прямо вены наркомана со стажем...
Откуда это у меня? За всё время моего пребывания в этой действительности, у меня даже кровь на анализы из вены не брали. А это пятно явно не из-за анализов... Тогда откуда? Неужели пока я был без сознания, мне что-то закачали? В принципе, это самое естественное объяснение… И что именно я получил? Так это поэтому у меня было такое странное состояние вчера почти весь день? Поэтому я ничего не помню? А может поэтому меня и на допрос не водили? Ни утром, ни днём... Просто не было необходимости? Они и так узнали, всё, что им было нужно. Раньше... У них ведь была целая ночь...
От этой мысли у меня засосало где -то под сердцем. И что же я наговорил Андропову? Что я мог рассказать? Мог ли хоть что-то утаить? Я мало чего знал о допросах «под химией». В основном эти знания были из сериалов «про шпионов». Но что там было правдой, а что режиссерской выдумкой, — поди разберись.
Давай допустим самый плохой вариант, при котором я отвечал на все вопросы, которые мне задавали. ( Ох, как не хотелось бы, чтобы это было так!) И отвечал честно, ничего не утаивая. Тогда... Тогда получается, что спусковым крючком заговора по захвату власти в стране Комитетом госбезопасности, оказался я.
Как говорится, с чем вас и поздравляем!
Мadre mía и Hija de puta, в одном флаконе... Хотя нет, тогда уж не «Сукина дочь», а «Сукин сын». И этот сын — я...
Громкий писк впереди вернул меня к действительности.
— Уууу, шайтан! Чтоб тебя!
— Что там, Скрипач? — спросил подполковник.
— Крысы, товарищ командир! С детства их боюсь. — произнёс с отвращением лейтенант.
— Недоработка твоих инструкторов. — проворчал подполковник. — Вернёмся, я лично займусь твоим обучением. Ты их не боятся должен, а — любить!
— За что же их любить, товарищ командир. — на ходу ответил Скрипач. — Они такие мерзкие.
— Это ты их готовить не умеешь, лейтенант. — усмехнулся подполковник. — Но я тебя научу. Пальчики оближешь!
У Скрипача что-то булькнуло в горле, он судорожно сглотнул и с круглыми глазами прибавил темп хода. Остальные бойцы дружно заржали.
А я приглядевшись, различил в красном свете фонарей целые полчища крыс на трубах и кабелях расположенных по обеим сторонам туннеля. Это были не обычные крысы, которых я помнил ещё по прошлой жизни и в Первомайке, и в полку в Ризе, а какой-то необычный вид. Они таращились на нас своими белыми, полуслепыми глазами и злобно топорщили огромные усы. Да уж, если такая прыгнет...
Леонид Ильич сдал быстро. Он ещё в коридоре еле передвигал ноги, практически ничем не помогая своим спасителям, а потом и вовсе повис на их руках.