Страница 34 из 57
— Моя уважаемая оппонентка из делегации Ли, похоже, путает реальную макроэкономику с детскими сказками из школьного учебника, — с тонким ядом произнес Минджэ на ровном американском английском, поправляя галстук. — Ей стоит получше изучить статистику мирового банковского сектора, прежде чем выходить на эту трибуну с такими наивными предложениями.
Подруги Даын напряглись до предела. Андон Ким — всегда сдержанная и аристократичная — сжала свои тонкие пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Баннам Пак — вспыльчивая и прямолинейная — уже готова была сорваться со своего кресла, чтобы прямо с места высказать наглецу всё, что она думает о его воспитании. А Кёнджу Чхвэ — самая мягкая и чувствительная из их компании — сочувственно и испуганно зажмурила глаза, ожидая, что Даын вот-вот расплачется от обиды.
Она плавно поднялась со своего места, поправила темно-синий пиджак школьной формы с золотой эмблемой академии, медленно подошла к центральной трибуне и выдержала красивую, гроссмейстерскую паузу.
Используя глубочайшие знания о теневой экономике, офшорных зонах, серых логистических схемах и реальных механизмах глобальных финансовых рынков — те самые нюансы, которые она впитывала с малых лет, слушая вечерние разговоры дедушки и отца в столовой — Даын заговорила.
— Уважаемый коллега из делегации министерства финансов с таким увлечением цитирует нам официальные отчеты, что создаётся ощущение, будто он искренне верит, что мировой капитал перемещается исключительно по сухим строчкам учебников, — произнесла Даын с легкой, невероятно тонкой и элегантной иронией. — Однако, если мы откроем закрытые данные по движению капитала через азиатские банковские структуры и посмотрим на реальные коэффициенты инфляционных рисков...
Она сделала это настолько изящно, вежливо и искромётно, не переходя границы этикета, что на последних рядах британский экономический атташе не выдержал, улыбнулся и начал тихо, но откровенно аплодировать. Через секунду его почин подхватила вся комиссия иностранных гостей.
После окончания заседания Даын выходила из зала в окружении ликующих подруг. К ним подошёл слегка ошеломленный и грустный Чхве Гёнхван из параллельного класса.
Даын хитро прищурилась, слегка подмигнула подругам и ответила с мягкой улыбкой:
Каждый год в «Чхонмён» проводился грандиозный благотворительный аукцион, на котором ученики выставляли свои лучшие творческие работы: скульптуры, фотографии, каллиграфию и живопись. Все вырученные средства направлялись в фонд детских больниц, а на сам аукцион съезжался весь цвет корейского общества, включая крупных бизнесменов, меценатов и политиков.
За день до официального открытия выставки полотно неожиданно... исчезло из художественного класса.
Учитель рисования, пожилой и мягкий мастер Ким, был на грани настоящего инфаркта. Он бегал по классу, хватался за сердце и лепетал о неминуемом скандале. Подруги Даын требовали немедленно вызвать школьную охрану, поднять записи с камер наблюдения (которые только начали устанавливать в коридорах) и устроить тотальный обыск.
Они сели у окна. Сунхи заказала для сестры ее любимый горячий кедровый чай с медом, взяла её за холодные руки и проницательно посмотрела прямо в глаза:
Эти слова попали точно в цель. Внутри четырнадцатилетней Даын мгновенно включился тот самый легендарный «стальной внутренний стержень» клана Ли.
Даын аккуратно завязала фартук, собрала свои густые темные волосы в строгий узел на затылке, взяла самый большой лист плотной, текстурной рисовой бумаги ханчжи и выложила его на огромный дубовый стол.
За оставшееся время Даын экспромтом создала потрясающую, минималистичную и невероятно сильную каллиграфическую работу. В центре листа размашистыми, точными движениями кисти был изображён одинокий, стелющийся бамбук, гнущийся под бешеными порывами ураганного ветра, но не ломающийся и крепко держащийся корнями за гранитную скалу.
«金百煉而不輕, 節高風而不折»