Страница 35 из 57
Ее работа, еще не успевшая окончательно высохнуть, стояла на центральном мольберте. Возле нее собралась внушительная толпа гостей. Один из самых давних и влиятельных бизнес-партнёров ее отца — глава крупного машиностроительного холдинга — долго вглядывался в эти резкие, точные штрихи туши, а затем выкупил работу за астрономическую по тем временам сумму в несколько десятков миллионов вон.
Отец Даын лишь сдержанно поклонился, но его глаза буквально светились гордостью.
Этот случай окончательно доказал всей школе: Ли Даын невозможно выбить из колеи. А её семья слишком сильна и никогда не прощает обид.
Ее день был расписан по секундам. Утро начиналось с продвинутого английского, где они разбирали оригинальные тексты Шекспира и речи Черчилля; днем шел интенсивный японский с тонкостями делового переписки кейго; а по вечерам — академический китайский.
— Я чувствую, — тихо и смешно пробормотала Даын, разглядывая свой салат с тунцом, — что еще пара недель такого режима, и я начну разговаривать на дикой смеси корё-инглиша, японского сленга и древнекитайских пословиц, вообще не контролируя этот процесс. Например: «Будьте любезны, передайте мне этот кимпхап, ибо конфуцианская мудрость гласит, что без обеда у меня случится полный дефолт»!
В спортивном зале Даын полностью преображалась. Из строго застёгнутой на все пуговицы отличницы она превращалась в гибкую, невероятно пластичную и грациозную спортсменку. Ее гибкость поражала даже строгих тренеров из национальной сборной, приглашенных для работы в академии, но еще больше восхищала ее железная концентрация.
Даын выбежала на ковер под сложную, драматическую классическую музыку. Ее движения были лёгкими, точными и завораживающими. Но в самой середине программы — прямо во время выполнения сложнейшей серии пируэтов и прыжков — в музыкальной рубке произошел технический сбой.
Любая другая гимнастка на ее месте растерялась бы, сбилась с шага, запуталась в ленте или просто остановилась в ожидании перезапуска фонограммы.
Она выполнила бросок ленты, сделала переворот, поймала шелк за спиной и завершила финальный, красивейший аккорд точно в тот момент, когда звукооператор лихорадочно включил колонки обратно — музыка совпала с ее финальной позой до последней ноты!
В ее работах классические корейские пейзажи с туманными горами и изогнутыми соснами странным, но невероятно завораживающим образом переплетались с элементами тёмной европейской готики, которую она изучала по каталогам, привозимым сестрой Сунхи: заброшенные замки, сухие ветви, готические шпили и глубокие, драматические тени.
Когда на традиционную школьную выставку приехал посмотреть дедушка, Ли Со Чхоль, он долго стоял перед этой картиной в полном молчании. Отец Даын, Ли Чхольсу, подошел к нему сзади:
Дедушка тихо, но веско произнес:
Бабушка Пак Ён Хи лишь тепло и нежно улыбнулась, подошла к внучке и тихо погладила ее по плечу.
Последний год обучения в академии «Чхонмён» стал финальной и самой суровой проверкой на прочность. В выпускных классах элитной школы не было никакой суеты с обычными государственными экзаменами сунын. Учеников готовили строго к поступлению в Лигу Плюща, Оксфорд, Кембридж и ведущие европейские университеты: индивидуальные исследовательские проекты, защита тезисов перед международной комиссией и светская жизнь.
За две недели до мероприятия вспыхнул опаснейший конфликт. Спортивный комитет школы (в котором верховодили сыновья силовиков и крупного бизнеса) и Клуб искусств (где состояли дети дипломатов и творческой элиты) устроили настоящую войну за право использования Главного актового зала для своих финальных репетиций и перформансов.
В этот момент Даын проявила себя как настоящий дипломат высшего уровня.
Глава спортивного комитета попытался перебить ее:
Даын медленно опустила чашку на блюдце с чистым, металлическим щелчком. На ее лице застыла вежливая, но ледяная улыбка:
Даын использовала абсолютно те же жесткие паттерны ведения переговоров, которые муж ее сестры Сунхи использовал при слиянии транснациональных корпораций.
Выпускной вечер в академии «Чхонмён» сверкал неприкрытой роскошью: главный корпус был украшен живыми белыми розами, на сцене играл симфонический оркестр, а официанты в белоснежных перчатках разносили игристые напитки.
Рядом с ней стояли ее верные подруги: Андон Ким, Баннам Пак и Кёнджу Чхвэ. Девушки тихо смеялись, вспоминая прошедшие три года: как прятали картину, как побеждали на Модели ООН, как сдавали сложные языковые тесты и как переживали из-за первых влюблённостей.
— Ну что, выпускница, — мягко сказала Сунхи, обнимая Даын за плечи. — Ты сделала это.
Они прошли эти три невероятно сложных, насыщенных года без единой осечки. Ли Даын не просто выдержала дикое давление элитной школы — она расцвела в ней, превратившись в идеальный, совершенный сплав женственной грации, искрометного юмора, семейного тепла и несгибаемой, стальной воли рода Ли.