Страница 57 из 57
Снайперская пуля калибра .308 Win вошла мне точно в правый глаз, вынеся половину затылка на стеклянную дверь балкона. Триада Ло не прощала старых долгов даже через годы. Я умирала на дорогом персидском ковре, глядя левым, единственным уцелевшим глазом на синее небо, и захлёбывалась собственной кровью и нечеловеческой ненавистью.
Урок: От Триады Ло нужно рвать когти как можно раньше.
И вот — девяносто девятый, последний круг. Мне снова восемь лет. На календаре — духота мая 2000 года.
Мы стоим на вонючем, склизком вьетнамском пирсе в устье Меконга. Сумасшедший капитан Пхай, чьи мозги окончательно превратились в героиновый кисель, только что окончательно продал наш траулер, весь нелегальный товар и нас с Пальмой местным бандитам в грязных зеленых френчах. Вьетнамцы сжимают кольцо, поигрывая потёртыми стволами китайских автоматов. Пхай держит в руках пухлую сумку с грязными долларами и счастливо улыбается своей беззубой, сгнившей пастью.
В прошлых циклах я трижды проходила этот сценарий:
В 15-й жизни я попыталась спрятаться за широкую спину Пальмы — и нас обоих просто изрешетили.
В 52-й жизни Пан и Так попробовали сдать оружие — их распяли прямо на деревянной мачте.
Но сейчас — финальная попытка. Ошибок больше быть не может. Страха нет. Есть только накопленная за девяносто восемь смертей ледяная ярость и понимание: эти твари понятия не имеют, с кем они связались.
Моя детская рука под курткой плавно ложится на рукоять тяжелого имперского пистолета «ТТ». Палец бесшумно снимает оружие с предохранителя прямо через карман. Я перевожу взгляд на Пальму, который уже начинает смещать центр тяжести назад для броска, и одними губами шепчу:
— Fuego.
Звук выстрела сквозь плотную ткань куртки был глухим, но невероятно плотным. Тяжелая пуля калибра 7.62х25 мм, выпущенная моей рукой, вошла капитану Пхаю прямо под подбородок, оборвав его героиновый трип. Его единственный глаз мгновенно лопнул, а сумка с деньгами шмякнулась в густую речную грязь.
— Fuego! — закричала я, навсегда сбрасывая маску послушной куклы. И смеясь как сумасшедшая.
Пирс мгновенно превратился в настоящий ад. Эмилио Пальма рухнул на правое колено, и его тяжелый автоматический дробовик Franchi SPAS-12 выдал оглушительную, раскатистую серию. Первые три вьетнамца в зеленых френчах превратились в кровавое месиво еще до того, как их автоматы «Тип 56» успели сняться с предохранителей. Пан и Так, два бангкокских карманника, слаженно покатились в разные стороны, поливая пространство из пистолетов-пулеметов «MAC».
Воздух над рекой стал серым и плотным от порохового дыма и сладковатого запаха горелой плоти. Пули со свистом щелкали по гнилым доскам пирса, выбивая тучи щепок.
Томас, выползший на палубу на своих культях, попытался спрятаться за бочкой с мазутом. Но его везение закончилось. Длинная автоматная очередь прошла сквозь его тощую спину, выбивая фонтаны крови из майки с мышонком. Томас хрипнул и завалился лицом в мазут, навсегда унося свои химические секреты на дно.
— Назад, Мэй! К кораблю! — ревел Пальма, заслоняя меня корпусом.
Мы отступали спиной, пробиваясь к борту. Я бежала на полусогнутых, ведя огонь из «ТТ» с двух рук и гася сильную отдачу всем весом своего тела. Один из нападавших, целившийся в Пальму из-за навеса, дёрнулся и свалился навзничь с дырой в груди. До борта оставалось метра четыре.
И тут время снова замерло.
Из-за угла склада высунулся вьетнамец в пробковой каске. В его руке была зажата старая оборонительная граната Ф-1. Четыреста граммов чугуна и тротила. Мгновение — и ребристое чудовище полетело точно в нашу сторону.
— Граната! — успел выкрикнуть Так.
Пальма попытался накрыть меня собой, но «лимонка» упала прямо между нами. Вспышка. Взрыв разнес реальность на куски. Меня подбросило, швырнуло спиной о бетонную опору, и свет в моих глазах потух.
Вдруг сознание вернулось, я не услышала привычного скрежета Вселенной. Был лишь невыносимый писк в ушах и адская слабость во всем теле. Каждое движение отзывалось тупой болью в затылке. Во рту стоял стойкий металлический вкус запекшейся крови.
Я открыла глаза. Вокруг царил могильный полумрак, разбавляемый лишь узким лучиком грязного света, падавшего сверху. Я сидела на сырой, холодной земле. Стены были земляными, покрытыми слизью и корнями. Это был зиндан — вьетнамская подземная яма для смертников.
Я была жива. Мертвые не почувствуют эту удушающую вонь гниения. Но что-то было не так.
Я начала судорожно ощупывать свои руки, ноги, живот и грудь, ожидая нащупать рваные раны от осколков «лимонки» или страшные ожоги. Но моя кожа была абсолютно, пугающе чистой! Ни единой царапины! Ни одного кровоподтёка! Лишь чужая, бурая запекшаяся кровь Пальмы покрывала мои ладони. Меня словно вытащили из эпицентра взрыва и пересобрали на атомарном уровне заново.
Голос Вселенной не соврал: правила игры изменились. Я была абсолютно цела, но заперта на трёхметровой глубине без оружия и покровителей.
Из одежды на мне оставались лишь засаленная майка и трусы. Все мои вещи, включая цепочку босса Ло и пистолет, забрали вьетнамцы.
Рядом, на гнилой соломе, лежал старый брезентовый комбинезон. Я потянула его на себя — жесткая ткань пахла порохом, машинным маслом и потом. Самое странное — он был скроен аккурат по моему детскому размеру. Словно кто-то заранее знал, кто именно окажется в этой яме.
Я осталась одна против целой банды в устье Меконга. Но у меня оставалось главное: абсолютная память, опыт девяноста восьми гибелей и полное отсутствие страха.
Я медленно натянула брезентовый комбинезон, застегнула молнию до самого горла и подняла глаза к узкой полоске света.
Они были уверены, что бросили в яму беспомощного ребенка. Они еще не знали, что заперли под землей бешеную волчицу, у которой остался самый последний, самый кровавый шанс.
«Даже если кажется, что всё потеряно, всегда остается тонкая нить. Назови это последним шансом, удачей или чудом — но пока ты за нее держишься, ты жив».Харуки Мураками
Эта книга завершена. В серии Не просто... есть еще книги.