Страница 32 из 57
— Ничего из этого не правда, — чеканно и отстраненно произнесла Даын. — Это просто глупые, романтические слухи в твоей воспаленной голове, Сунхи. Запомни раз и навсегда: с четверга по субботу я находилась в горном монастыре Судокса, где молилась и очищала помыслы. В субботу вечером из-за боли в желудке я переехала в отель в Хонсоне. Это единственная, официальная и абсолютная версия — для дедушки, для родителей, для школьного совета, для прессы и лично для тебя. Если ты действительно любишь меня и искренне хочешь, чтобы я просто выжила в этом доме... ты заставишь саму себя поверить в эту ложь. Больше я не скажу тебе ни единого слова.
Сунхи долго, не мигая, смотрела на младшую сестру. Она видела перед собой не ребенка, а человека, который замкнулся наглухо в своей броне, чтобы защитить от гибели их обеих.
Старшая сестра медленно поднялась с кровати, подошла к двери и тихо повернула защелку.
— ...Хорошо, — тихо, со вздохом сказала Сунхи. — Монастырь и отель в Хонсоне. Я всё поняла. Но если... если тебе когда-нибудь станет совсем невыносимо тяжело от этой боли... просто знай, что ты можешь не притворяться сильной хотя бы в этой спальне. Или просто приходи ко мне... Тебе еще нужно как-то окончить школу. Не раскисай, Даын-а.
Сунхи тихо вышла, бесшумно прикрыв за собой дубовую дверь.
Даын осталась в спальне одна. В звенящей тишине ночи она не ронила больше ни одной слезы.
Она медленно прошла в свою ванную комнату, выложенную серым итальянским мрамором, повернула кран душевой кабины до предела и шагнула под обжигающие, почти кипящие струи воды прямо в одежде — в своем молочном вязаном свитере и светлых джинсах.
Она стояла под этим горячим потоком очень долго, закрыв глаза. Пар заполнял помещение, а вода стекала по ее телу, смывая усталость, страх, запахи дезинфекции пусанской больницы и ледяную сырость рыбного рынка.
Ни о погибшем Минамото, ни о маленькой девочке Тэ-чо, оставленной на руках старой женщины в Пусане, никто и никогда во всем этом сияющем мире не узнает. Завтра наступит новое утро, и она вернется в школу Хвансон идеальной, безупречной и недосягаемой «королевой», у которой нет права на слабость.
«Высшее счастье в жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать, любят вопреки вам».Виктор Гюго