Страница 14 из 57
Выбравшись из ванной, я завернулась в огромное, мягкое махровое полотенце. В комнате стояла огромная двуспальная кровать с чистыми, белоснежными, накрахмаленными простынями, которые пахли свежестью и солнцем, а не плесенью и дизелем. Я с наслаждением растянулась на ней во весь рост, раскинув руки в стороны, и уставилась в высокий потолок, где под потолочным плафоном лениво и мерно крутился старый трехлопастной вентилятор, гоняя приятный прохладный воздух.
Я достала свою новую гитару. Положив ее на колени, я начала бережно, с любовью настраивать струны. Мой абсолютный слух безошибочно улавливал малейшие фальшивые колебания.
Всю ночь, пока за окном шумела пьяная Манила, а из соседних номеров доносились чужие стоны и брань, я просидела на этой мягкой кровати. Мои маленькие, но уже огрубевшие от постоянной работы пальцы нежно касались струн. Я подбирала на слух сложные аккорды, воспроизводя по памяти мелодии, услышанные по капитанскому радио и на контрабандных дисках. Я тихо, почти шепотом пела, тренируя голосовые связки, пробуя новые интонации, училась вибрировать голосом так, чтобы звук проникал прямо под кожу. В эти короткие, драгоценные три дня я была почти по-настоящему счастлива. Я была не оружием и не переводчиком синдиката — я была собой.
Но на четвертый день этот хрупкий, искусственный рай неизбежно закончился.
За окном гостиницы в предрассветной сизой дымке оглушительно и грубо взревели тяжелые дизельные моторы армейских грузовиков. В дверь моего номера коротко и сухо отстучал знакомый ритм Пальма: тук-тук... тук.
Время вышло. Пора.
Нас снова ждало черное, не прощающее слабостей море, наш гладкий голубой траулер с белой полосой, новые невинные рабыни на ржавых цепях в затопленном трюме и жуткая тень босса Ло, которая снова накрыла весь горизонт Азии. Мои первые семь лет жизни продолжали неумолимо катиться по наклонной — прямо в самое сердце, в раскаленное нутро криминального ада. Но теперь у меня были имя, голос, гитара и нож. И я была готова встретить любой шторм.
«Одаренный ребенок — это не сокровище, которое нужно оберегать, а факел, который нужно зажечь» — Альберт Эйнштейн