Когда желания - плут

— Нет, — Мартин шагнул к ней. — Я с тобой. Я не вернусь к нему. Останусь здесь или уйду с тобой на край света.

— Ты? — София рассмеялась. Звук сухой, ломкий. — Ты видел свою смерть. Ты боишься меня. Что ты можешь дать? Свои видения? Свои страхи?

— Я даю тебе себя, — серьёзно сказал Мартин. — Я пришёл сюда без цели. Теперь она у меня есть. Ты.

— Это слабость, — отрезала София. Подняла клинок. Остриё вновь нацелено на Мартина. — Мне нужен союзник. А не обуза. Мне нужен тот, кто сможет убить Морита. А не тот, кто прячется от судьбы.

— Эй, полегче, — из угла отделилась тень. Мужчина всё это время сидел неподвижно, медленно водя точильным бруском по лезвию. Скрежет металла о камень впивался в уши, заставляя зубы сводить. — Девчонка горяча. Но парень прав. Ты одна против всех.

— А ты кто? — София плавно перевела клинок на него.

— Тот, кто не умирает, — наёмник поднялся. Он был огромен, шрамы на лице пересекали кожу белёсыми реками, поблёскивая в синеватом свете магических кристаллов под потолком. — И мне тошно смотреть на эту драму.

— Мне за радость разделить войну с тобой, — из-за колонны шагнула девушка. Она вертела кинжал в пальцах, и лезвие вспыхивало, словно рыба, мелькающая в тёмной воде. — Я не хочу оставаться здесь. В этой башне воздух спёрт, как в склепе. Хочу глотнуть нормального вина, а не этой болотной похлёбки. Но вот незадача — я никуда не уйду. Я хочу помочь бледному убить тебя… то есть, помочь тебе убить всех. Чёрт, язык заплетается.

Наёмник фыркнул. Сквозь тяжёлую усталость пробилась искра прежнего цинизма.

— Искусство хранить язык за зубами тебе, видимо, неведомо, Перевертыш. Лучше бы ты просто молчала и кидала ножи. Меньше шансов запутаться в собственных намерениях.

София обвела их взглядом. Её глаза сузились, превратившись в ледяные прорези. В голове Лиама вспыхнул хаос обрывков: «…кровь… вино… скука… конец…». Шум нарастал, давя на виски тяжёлой, влажной волной. Он стиснул челюсти, чтобы не застонать.

— Я знаю тебя, — сказала София. Голос был тихим, но он резал воздух острее закалённой стали.

Девушка замерла. Кинжал в её пальцах остановился.

— Впервые вижу, — попыталась отшутиться она, но голос дрогнул, выдав предательскую хрипотцу.

— Врёшь, — София сделала шаг вперёд. Тень от её фигуры накрыла девушку, отрезая путь к отступлению. — Королевская тропа два месяца назад. Нападение на нашу карету. Ты стояла над телами. Ты была там. Я помню твои глаза. Ты целилась в меня.

Девушка побледнела. Она попятилась, но спиной наткнулась на холодный камень колонны.

— Я… я не знала, кто вы, — слова вылетали сбивчиво, переплетаясь. — Я не хотела… То есть, хотела, но не так!

— Говори, — София крепче сжала клинок. — Объясни, почему я не должна вспороть тебе живот прямо сейчас.

Девушка подняла руки, демонстрируя пустые ладони. Кинжалы со стуком упали на каменный пол.

— Я была там со своими товарищами! — крикнула она, и в голосе прорвалось отчаяние. — Но не мы напали на вас. Это сделали наёмники. Мы не планировали бойню, хотели просто ограбить карету!

— Ты стояла и смотрела, — София сделала ещё шаг. Острие клинка замерло в дюйме от горла девушки. — Ты целилась в меня. Я видела.

— Я целилась, потому что была зла! — она смотрела ей прямо в глаза. В её взгляде не было мольбы, лишь горькая, обжигающая боль. — Мои люди погибли! Грег, Борода… они были мне ближе крови. Я увидела тебя — живую, холодную, без единой царапины, когда все мои сгорели в этой резне. Я хотела восстановить равновесие и метнула нож.

— Но промахнулась, — София не дрогнула.

— Нет, — девушка кивнула на наёмника. — Не промахнулась. Он встал на пути.

Наёмник сделал шаг вперёд, но не вмешался. Он смотрел на девушку. В его глазах читалось тяжёлое, выношенное понимание.

— Это правда, — произнёс он тихо. — Я помню. Клинок летел в тебя, София. Я просто оказался быстрее. Или удачливее.

София перевела взгляд на него, потом снова на девушку. Рукоять клинка холодила ладонь. Внутри неё кипела чёрная желчь. Месть была тем, что грело её в холодные ночи. Тем, что заставляло делать шаг за шагом сквозь пепел. И сейчас цель была перед ней. Беззащитная.

— Ты убийца, — прошептала София. — Ты причастна к смерти моих родителей.

— Лишь частично, — она опустила руки. Не пыталась защититься. — Но я могу помочь тебе свергнуть Морита. Это его вина, он послал тех людей.

София смотрела на неё. В голове больше не было шума. Только холодный, острый расчёт. Убить её сейчас — легко. Но это не вернёт родителей. Это не вернёт трон.

— Если я опущу клинок, — сказала София медленно, — ты будешь жить. Пока. Но если ты предашь меня… если ты снова поднимешь руку на меня или на тех, кто со мной…

— Я не подниму, — перебила она. — Клянусь.

— Клятвы ничего не стоят, — София медленно опустила клинок. Лезвие всё ещё было направлено на девушку, но давление в воздухе ослабло. — Твоя жизнь теперь принадлежит мне. Ты будешь служить мне.

Девушка выдохнула. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Она кивнула.

— Как скажете, леди.

София убрала клинок в ножны. Она повернулась спиной к девушке. Это был риск. Доверие, которого не было. Но она видела глаза убийцы. Там не было лжи. Только вина, отяжелевшая, как свинец.

Лучник, всё это время молча наблюдавший из тени у входа, сделал полшага вперёд. Он держал лук наготове, но теперь опустил его. Плечи расслабились на долю дюйма. «Она сделала выбор, — пронеслось в сознании Лиама. — Значит, я держу позицию».

— Превосходно, — произнесла София. Голос рассёк тишину, словно лезвие по шёлку. — Кто ещё желает признаться в сговоре против меня? Может, у тебя, ведьма, тоже есть на меня планы? Или ты просто ждёшь, когда мы перегрызём друг другу глотки?

— Я просто наблюдаю, — с лёгкой, почти невидимой улыбкой отозвалась женщина из тени лестницы. — Но наблюдение требует платы. Чаша не наполняется сама собой. Ей нужна кровь. Не любая. Осознанная. — Она подняла глаза на Софию. — Ты хочешь силы? Хочешь мести? Хочешь снять проклятие холода, что точит тебя изнутри? Кто-то должен отдать жизнь. Добровольно. Здесь и сейчас.

В зале повисла тяжёлая, густая тишина. Лиам почувствовал, как мысли Мартина метнулись в панике: «Я. Я должен. Это моя вина. Она страдает из-за меня». Принц сделал шаг вперёд. Его меч был опущен, плечи ссутулены под невидимым грузом.

— Я, — сказал он тихо. — Возьми меня. Если моя смерть даст ей свободу… если это исправит то, что натворил мой отец…

София замерла. На мгновение Лиаму показалось, что лёд в её глазах треснет. Но вместо слёз в них вспыхнула ярость. Холодная, белая ярость отвергнутой марионетки.

— Нет, — отрезала она.

— Это единственный способ, — настаивал Мартин, делая ещё шаг. — Я не хочу жить, если цена — ты.

— Я не просила твоей смерти! — крикнула София. В её голосе прорвалась настоящая боль, пробившаяся сквозь броню льда. — Ты не смеешь! Ты не смеешь снова распоряжаться моей судьбой! Сначала ты сбежал, потом твой отец продал меня, а теперь ты хочешь умереть, чтобы я чувствовала себя обязанной?!

Сталь звякнула вновь. София обнажила клинок. Движение было стремительным, словно удар гадюки. Она бросилась на Мартина, но не чтобы убить — чтобы остановить его, заставить замолчать, прекратить эту жертву, которая оскорбляла её больше, чем любое предательство.

Тень метнулась между ними. Наёмник. Его меч даже не был полностью извлечён — он просто использовал рукоять и предплечье, покрытое стальной пластиной. Удар Софии пришёлся в перчатку с глухим, вибрирующим звоном.

— Хватит, — прорычал наёмник. — Надоело.