Когда желания - плут

София отскочила. Её глаза горели холодным огнём.

— Ты снова против меня?

— Я против глупости, — он занёс меч. — Ты хочешь войны? Получишь. Но не здесь.

Девушка выругалась. Она очень хотела помочь Софии. Очень хотела встать на её сторону. Она выхватила второй кинжал.

— Получи, сука! — крикнула она и метнула клинок.

Она целилась в наёмника. Хотела попасть в него. Но кинжал сорвался с пальцев, описал нелепую дугу и полетел в сторону. Лиам стоял рядом. Он хотел уклониться, но увидел нож слишком поздно. Его тело было замедленным от гула в голове.

Клинок вошёл в стену рядом с его головой. Прошил полу его плаща. Пригвоздил ткань к камню. Лиам дёрнулся. Ткань натянулась. Он был пойман.

— Твою мать, — выдохнула девушка. — Извини! Я хотела в него!

— Ты всегда попадаешь не туда? — удивился Лиам, дёргая плащ. Ткань не рвалась. — Это часть плана?

— Нет, — она подошла, пытаясь вытащить клинок. — Я же сказала, я хочу помочь. Значит, выйдет, наоборот.

— Если здесь нужна кровь, не трать её на принца, — продолжил наёмник.

София попыталась вырвать клинок, но хватка оппонента была мёртвой.

— Отпусти. Это не твоё дело.

— Теперь моё, — он посмотрел на неё. В его глазах не было страха. Только усталое, выжженное желание. — Он хочет умереть ради тебя. Я хочу умереть ради себя. Его смерть будет жертвой. Моя — избавлением. Не мешай мне получить то, что я заслужил.

— Ты ничего не заслужил, — прошипела София. — Кроме забвения.

— Именно его я и хочу, — наёмник слегка надавил, отводя её клинок в сторону. — Отойди. Если кто-то и ляжет на этот алтарь, то тот, кто не может умереть иначе.

София медленно опустила клинок. Её дыхание было ровным, но в глазах плескалась буря.

— Если ты вмешаешься ещё раз, наёмник, я забуду про Морита. И начну с тебя.

— Принято.

В башне было тесно. Не от тел — от проклятий. Они вползли в каждый угол, в каждый глоток воздуха. В этот момент, пока всё внимание было приковано к жертве, которая должна была расплатиться кровью, в дальнем углу зала, где располагалась ниша, служившая ведьме кухней, послышался осторожный шорох.

Парень стоял там с тех пор, как его проигнорировали. Его проклятие ныло в груди, требуя действия, как зажатая пружина. Он видел напряжение, оружие. Видел людей, которые были близки к тому, чтобы убить друг друга. Его дар был прост и жесток: всё, чего он искренне желал, оборачивалось противоположным. Он хотел мира — и приносил раздор. Хотел тепла — и вызывал мороз.

«Надо помочь, — решил он. — Надо их успокоить. Чай. Травяной. Ромашка. Мята. Что-то мягкое».

Он направился к полкам ведьмы. Они были заставлены банками, пузырьками и пучками сухих трав. Протянул руку к банке с ромашкой. Он очень хотел взять именно ромашку. Мысленно повторял: «Только ромашка. Ничего опасного. Только успокоительное».

Его пальцы коснулись стекла. Но вместо белой этикетки его рука потянулась к банке с красной крышкой. Там хранился порошок сушёного огненного корня, который ведьма использовала для розжига очага.

Парень взял вторую банку. Он хотел взять мёд. Но взял серную пыль, которую ведьма использовала для консервации зелий.

— Я просто помогу, — прошептал он себе под нос.

Насыпал порошок в котелок, что стоял на остывшем очаге. Он хотел просто смешать их с водой. Но его локоть дёрнулся. Он задел полку. Третья банка, с летучим эфиром, опрокинулась прямо в котелок. Парень ахнул. Он очень хотел, чтобы ничего не произошло. Именно поэтому произошло всё.

Котелок сверкнул вспышкой фиолетового света. Раздался хлопок, похожий на выстрел пушки. Полка над очагом обрушилась. Десятки банок посыпались вниз. Стекло билось, жидкости смешивались, шипели, вспенивались. Одна из склянок разбилась о горящий котелок. Жидкость была маслянистой. Огонь мгновенно перекинулся на деревянную столешницу, затем на занавеску, затем на соломенную корзину в углу.

— Огонь! — закричал кто-то снаружи.

В зале запахло жжёным сахаром, серой и чем-то сладким, тошнотворным. Дым повалил густой, цветной стеной. Все замерли и повернулись к нему. Парень стоял посреди хаоса. На его лице была сажа. В руках держал обгоревшую ложку. Он смотрел на огонь, который разгорался всё сильнее, несмотря на то, что он очень хотел его потушить. Он дул на пламя, но от его дыхания огонь только разгорался.

— Я хотел… — голос его дрогнул. — Я хотел сделать чай… Чтобы вы не ссорились…

Он схватил ведро с водой, стоящее рядом. Он очень хотел потушить огонь. Он швырнул воду в очаг. Вода попала на раскалённый камень и смесь масел. Вскипела мгновенно, вырвавшись облаком едкого пара. Облако окутало его. Парень закричал, но кожа его тут же начала заживать, оставляя лишь красные пятна. Огонь вспыхнул с новой силой, лизнув потолок.

— Идиот! — рявкнул наёмник, убирая меч. — Ты хочешь сжечь нас всех?!

— Нет! — парень бросился к огню с плащом, пытаясь сбить пламя. — Я хотел помочь! Клянусь, я хотел помочь!

Плащ загорелся мгновенно. Парень закрутился, сбивая огонь ногами, выглядя при этом жалко и трагично. София опустила клинок. В её глазах было недоумение.

— Он… он только что спас нам жизнь, — тихо сказала она. — Если бы не этот пожар, мы бы уже убили друг друга.

— Он чуть не убил нас всех угаром! — крикнула девушка, кашляя и оттягивая Лиама подальше от дыма. Клинок наконец выскочил из стены. Лиам рухнул на колени, растирая переносицу.

Парень стоял на коленях посреди выжженной кухни. Вокруг него текла вода, смешанная с зельями. Огонь всё ещё тлел в углу, но уже не представлял угрозы. Он смотрел на свои руки. Они дрожали. Ему было стыдно за то, что снова всё испортил. Хотел принести мир, а принёс хаос. Хотел успокоить, а устроил пожар.

— Простите, — прошептал он. Голос был едва слышен сквозь треск догорающих балок. — Я просто… хотел как лучше.

Женщина смотрела на него из тени лестницы. Её лицо было непроницаемым, но в уголках глаз дрожали мышцы. Она не была зла. Она была… заинтересована.

— Твоё добро разрушительно, Адам, — сказала она. — Но иногда разрушение — это единственный способ остановить войну.

Она подняла руку. Вода из вёдер, разлитая по полу, вдруг поднялась в воздух, словно повинуясь невидимому приказу. Капли собрались в сферы, закружились и обрушились на очаг. Огонь зашипел и погас. Дым начал рассеиваться.

— Достаточно, — голос ведьмы прогремел под сводами, перекрывая кашель и шорохи. Он не был громким. Но проник прямо в мозг, заглушая все мысли. — Прошу простить мой небольшой манёвр. Предложив кому-то из вас на выбор смерть, я, так же, как и Адам, желала лишь отвлечь вас. Но его способ оказался эффективнее.

Отвлечение сработало. Теперь слушайте внимательно. Я не стану играть с вами ни в какие игры и вступать в торги. Я слишком дорожу своим временем, чтобы тратить его на такие мелочи. Вы все здесь оказались не просто так. Не могу знать, было ли это вашей целью, но знаю наверняка, что у вас есть страхи. Порой страх — и цель, и причина.

Она сделала шаг вперёд. Воздух вокруг неё загустел, стал фиолетовым, вязким, как смола. Лиама сдавило со всех сторон, словно башня решила вдохнуть и забрать их внутрь себя. Он прижал ладони к вискам, ожидая привычного вихря чужих мыслей. Но вместо вихря пришла волна. Целенаправленная. Тяжёлая.

Ближе всего к ней был наёмник. Едва он взглянул на ведьму, его глаза расширились. Лиам услышал его раньше, чем увидел реакцию. В голове вспыхнул повторяющийся кошмар, заевший, как колесо телеги в грязи:

«Бой. Война. Смерть. Жизнь. Замкнутый круг. Смерть. Жизнь. Круг ада.»

Всего мгновение, но ведьма заставила его упасть на колени, хватаясь за голову. Его пальцы впивались в волосы, словно он пытался выдрать видение из черепа.