Когда желания - плут

Тени предательства

Отряд двигался через Мёртвые Топи медленно, вязнув в чёрной жиже, что чавкала под сапогами, словно живая пасть. София ехала впереди, прямая и неподвижная, будто высеченная из серого камня. Лиам шёл пешком у её стремени. Он выбрал этот путь сам: меньше тряски — меньше шума от собственных костей. Но от чужого гула это не спасало.

Стража, выделенная королём Алариком, должна была охранять их. Но ещё у переправы, на том берегу, где остался основной лагерь, отряд раскололся. Большая часть осталась ждать у реки, прикрывая тыл. Капитан Блейк Говард выделил пятерых лучших мечников, чтобы те шли впереди.

— Разведка тропы, — заявил он Софии. — Очистим путь от затаившейся нечисти. Леди, вы слишком ценны, чтобы рисковать.

София кивнула, не выказав эмоций. Но Лиам слышал. Он слышал всё. Едва они отошли на сотню шагов, мысли солдат изменились. Стали острыми, липкими, пахнущими предательством и звонкой монетой.

«…как только доведут до башни…»

«…король заплатит за голову изменника…»

«…она тоже замешана… но герцогиню трогать нельзя… пока…»

«…удар в спину… тихо…»

Лиам поморщился, прижав ладонь к виску. Боль нарастала с каждым шагом. Это был не просто шум. Это был лязг стали прямо в черепе.

— Они планируют нашу смерть, — сказал он тихо, не поднимая головы.

— Кто и как? — уточнила София, не оборачиваясь.

— Стража. Те, что идут впереди. Они не собираются защищать. Ждут момента, когда мы войдём в дверь или выйдем.

София натянула поводья. Лошадь замерла. Вокруг клубился туман, скрывая силуэты солдат. Всего двадцать шагов, но фигуры казались размытыми, будто растворёнными в воде. Герцогиня помолчала. Вода у её стремян была спокойной, как зеркало, хотя они стояли посреди зыбкой трясины.

— У нас мало времени.

— Что вы сделаете? — Лиам смотрел на неё, ожидая приказа, плана, хоть капли страха.

— То, что должна.

Лиам почувствовал укол. Не боли, но узнавания. Она была такой же, как Аларик. Готова пожертвовать другими ради цели. Разница лишь в том, что король делал это ради сына, прикрываясь отцовской любовью. А София… ради чего? Ради трона? Ради мести? Или просто потому, что не знала цены чужой жизни?

— Вы не лучше их, — сказал Лиам. В голосе не было упрёка. Только утверждение.

София повернулась. Впервые на её лице дрогнула маска. Уголок губ дёрнулся.

— Нет. Я честнее. Я не притворяюсь, что у меня есть душа.

Она развернула коня и пошла вперёд. Не по тропе, а напрямую, через чёрную воду, к силуэту башни, что маячил впереди. Лиам остался стоять на миг. Холод проник сквозь сапоги, обжёг ноги. В голове гулко отдавались мысли стражников: «…предатели… кто кого… золото… кровь…». Он закрыл глаза. Хотел почувствовать гнев. Жалость к Софии. Презрение к Аларику. Но внутри была лишь звенящая пустота. Он был идеальным свидетелем. Идеальным инструментом. И самым несчастным человеком в этом болоте.

— Идём, Лиам, — голос Софии донёсся из тумана. — Тишина ждёт.

Лиам открыл глаза. Башня стояла перед ними. Дверь была закрыта, но Лиам слышал: внутри кто-то есть. Не люди. Что-то древнее.

Я скажу ей, — решил он. Скажу, что король планирует использовать её. И тут же поймал себя: Или не скажу. Пусть сами разбираются. Я спасу её. Или предам. Мысли не были его. Они были отражением того, что он слышал вокруг. Эхо чужих сомнений. Лиам вздохнул.

— Иду, — отозвался он. И шагнул в тень башни. Знание жгло карман, как горячий уголь. Но он нёс его. Потому что больше нести было некому. И потому что в тишине рядом с Софией он наконец-то мог слышать себя. Даже если это было молчание.

Вода словно расступалась перед шагами, повинуясь воле. Странное ощущение: чувствовать под подошвой твёрдую землю там, где должна хлюпать жижа. Болото сопротивлялось, но их намерение оказалось сильнее. Шум в голове Лиама стих почти полностью. Остался только тихий, ритмичный гул башни, будто каменное лёгкое медленно вдыхало воздух. Но внутри него всё ещё бушевала буря.

Дверь захлопнулась за их спинами с окончательностью могильной плиты. Звук глухой, тяжёлый, отозвался вибрацией в костях. Внутри воздух стоял неподвижный, густой, словно на дне колодца. Советник замер в полумраке прихожей, ожидая привычного воя чужих мыслей. Но было тихо. Настолько тихо, что Лиам уловил, как где-то в глубине капает вода. Кап. Кап. Кап.

Он обернулся. Дверь закрыта. За ней — болото. Туман. Пустота.

— Где они? — спросил он. Голос прозвучал слишком громко в каменном мешке.

София стояла спиной к нему. Прямая, как натянутая струна. Взгляд устремлён на винтовую лестницу, уходящую вверх. Плечи неподвижны, но Лиам видел напряжение в её пальцах, сжимающих рукоять кинжала до белой кости.

— Дверь заперта изнутри, — раздался спокойный голос из тени.

Лиам вздрогнул. Из-за массивного камина выступил лучник в потёртом плаще с выцветшим гербом Вальдберга на плече. Торин. Он не сводил глаз с лестницы, рука покоилась на тетиве.

Из мрака ступеней вышла женщина. Она не спустилась. Просто проявилась, будто соткалась из самой темноты. Её платье шуршало, хотя ткань не касалась ткани.

— Стражники потерялись в десяти шагах от порога, — сказала она.

— Это невозможно, — Лиам сделал шаг к Софии. Ему нужно было быть ближе, чтобы глушить эхо чужих мыслей её тишиной. — Они шли строем. Они видели нас.

— Они шли, потому что им приказали. Болото не терпит лжи, — её голос был мягким, тягучим, как разогретый воск. — Особенно лжи воли. Если ты идёшь туда, куда не хочешь, топь затянет. Если служишь чужой цели больше, чем своей, туман скроет тропу. Ваши солдаты не мертвы, леди София. Они просто блуждают. Кто-то выйдет к лесу. Кто-то к тракту. Но сюда… сюда приходят только те, кто знает, зачем ему это нужно.

София сделала шаг к ведьме. Лёд в её глазах начал трескаться.

— Ты заколдовала их, — обвинила она. — Ты сгубила мою армию.

— Зачем мне ваша армия? — женщина усмехнулась. — Я собираю не солдат. Я собираю осколки. Сталь здесь бесполезна. Здесь правит судьба.

— Мне нужна сила, — отрезала София. — Чтобы вернуть трон. Убить Морита. Вернуть украденное.

— Сила внутри тебя, — указала ведьма. — Но ты боишься её выпустить. Потому что она требует цены. Ты хочешь брать, но не хочешь отдавать.

— Я отдам всё, что потребуется, — София сделала шаг вперёд. — Кроме жизни.

Из глубины зала, где плясал синий огонь очага, движение притянуло внимание Лиама. Сначала он услышал мысль. Резкую, острую, как вспышка боли.

«София…» — узнавание, смешанное с ужасом.

Секундой позже он встретился взглядом с принцем.

«Предатель».

Мысль ударила Лиама в висок, как пощёчина. Он вздрогнул, но не успел предупредить. Из тени выступил Мартин. Он выглядел хуже, чем в Гранитхолде. Под глазами залегли глубокие тени, будто кто-то бил его кулаком по лицу. Седина пробивалась у висков, контрастируя с тёмными волосами. Но в его сером глазе горел странный огонь. Не надежда. Решимость обречённого.

— Ты не вернёшь трон, София, — сказал Мартин. Голос уставший, хриплый, но твёрдый. — Не таким путём.

София обернулась. Движение резкое, как удар хлыста. Рука легла на рукоять клинка.

— А ты кто такой, чтобы судить? — спросила она. — Ты сбежал. Бросил своё королевство. Не тебе решать, на что я способна ради своего.

Лязгнула сталь. Мартин обнажил меч. Движение нервное, рваное, но быстрое. Клинок указывал не на Софию. На Лиама.

— Я спасал тебя, — Мартин сделал шаг вперёд. Взгляд впился в Лиама с ненавистью. — А ты… Ты служишь врагу. Ты шпион Морита.

Лиам замер. Он слышал мысли Мартина, как гром среди ясного неба. «Убить его. Сейчас. Пока он не передал сведения. Пока она не узнала правду. Я видел это. Видел, как он ведёт её к гибели».