Страница 44 из 51
Эрик убрал меч в ножны. Лязг металла эхом отразился от стены.
— Проклятие? — спросил он буднично.
— Ага, — девушка попыталась переменить хватку, но нога соскользнула, и она повисла на одной руке, болтаясь в воздухе. — Хочешь чего-то — получаешь обратное. Я хочу есть — желудок сводит от голода, но еда портится. Я хочу спать — оказываюсь на потолке. Я хочу уйти от разбойников — становлюсь их атаманом. Я хочу быть леди, чтоб их всех разразило, — она выругалась снова, на этот раз тише, но сочнее, — а мир делает из меня грубую скотину.
Эрик кивнул. Подошёл к соломе и сел. Сухая трава громко хрустнула.
— Меня зовут Эрик.
— Мне плевать на твоё имя, — отрезала она. — Зови меня Кэс. А лучше «Перевертыш», как все остальные.
— Кэс, — повторил он. — Слушай, Кэс, ты можешь помочь мне подняться?
— Как, мать твою? — она вытерла нос рукавом, оставляя грязную полосу на лице. — Скажи мне, что я должна остаться здесь. Может, сработает наоборот!
Эрик посмотрел на неё. Лёгкая добыча. Он мог просто уйти. Или ударить мечом по балке. Но зачем? Она и так в ловушке. И она была проклята. Как и он.
— Знаешь, — сказал Эрик медленно, рассматривая её. — Мне нравится, как ты там висишь. Как украшение. Висюлька. Очень уютно. Тебе там должно нравиться.
— Правда? — уточнила девушка, и в голосе её появилась надежда. Эрику стало слегка совестно. Но лишь немного.
— Нет. Надеюсь, ты упадёшь и свернёшь себе шею, — усмехнулся он.
— Да чтоб твои мечи ржавели, а кони дохли! — взвизгнула Кэс. — Надеюсь, ты сгниёшь заживо, и черти будут использовать твою кожу для барабанов!
Раздался глухой удар. Кэс рухнула на солому, подняла облако пыли и сена. Она поднялась, отряхнулась, сплюнула ещё раз, на этот раз мимо. На лице застыло выражение облегчения, смешанного с глубокой обидой.
— Грубиян, — пробормотала она, вытирая грязь с лица. — Хам неотёсанный.
— Работает, — констатировал Эрик. Он снова лёг на пол, подложив руки под голову, и закрыл глаза, будто разговор был окончен. — Спи. Только не лезь на потолок, там балки гнилые.
Кэс замерла, опускаясь на корточки. Что-то в его голосе, в этой усталой уверенности, щёлкнуло в памяти, как спусковой крючок. Она прищурилась, всматриваясь в его лицо при тусклом свете, пробивающемся сквозь щели. Шрамы, усталые глаза и та странная, тяжёлая аура смерти, что висела вокруг него, как туман над болотом.
— Постой, — она медленно выпрямилась, рука инстинктивно потянулась к поясу. — Я тебя знаю. Ты тот полоумный с большой дороги. Тот, что зазывал смерть, как старого друга.
Эрик приоткрыл один глаз. Уголок рта дрогнул в подобии улыбки.
— А я тебя помню. Охотница. Та, что метает ножи точнее, чем смотрит.
Кэс фыркнула, но напряжение в плечах чуть спало.
— Я целилась в другую. В ту, в белом. А ты полез под лезвие.
— Я искал конца, — просто сказал Эрик. — Ты была любезна предложить его. Неудачно, правда.
— Это было невежливо, — Кэс сделала шаг ближе. В глазах зажёгся опасный огонёк. — Бросаться на чужие кинжалы без спроса. Дурной тон.
Эрик медленно сел, опираясь на локоть. Полез за пазуху. Кэс напряглась, но он достал лишь небольшой свёрток ткани. Развернул. На ладони блеснул клинок. Её кинжал. Тот самый, что она метнула в него месяц назад. Тот, что должен был убить, но лишь застрял в его бессмертии, оставшись у него как сувенир.
— Твоя зубочистка ещё у меня, — Эрик покрутил кинжал в пальцах, лезвие опасно блеснуло. — Хочешь, я верну её тебе так же, как получил? Прямо в сердце? Обещаю, будет быстрее.
Кэс не отшатнулась. Лишь приподняла бровь, словно он предложил ей чашку чая, а не внезапную смерть.
— Боюсь, это не сработает. Я заметила, что ты слишком крепко держишься за эту жизнь. Даже когда пытаешься её отпустить.
— Я не держусь, — Эрик вздохнул и протянул ей кинжал, рукоятью вперёд. — Я просто жду, когда она сама отстанет.
Кэс посмотрела на кинжал, потом на него. Не взяла сразу.
— Что я тебе сделала вообще? — спросил Эрик. В его голосе прозвучала настоящая обида, смешанная с усталостью. — Не очень-то вежливо убивать простого парня и бросать его на дороге. Даже оружие не забрала. Это как плюнуть и не извиниться.
Кэс вдруг улыбнулась. Не хищной улыбкой бандитки, а чем-то более живым, человеческим. Она сделала шаг вперёд, присела в глубоком, преувеличенно придворном реверансе, словно они стояли в бальном зале, а не в грязной заброшенной хижине.
— Прошу меня простить, господин, — её голос звенел иронией. — Если бы знала, что вам есть большое дело до того, от кого умереть и что станет с вашим бренным телом, была бы более обходительной. Принесла бы цветов. Или хотя бы забрала кинжал, чтобы вы не поранились. Но, как я вижу, смерть вообще не для тебя. Она тебя избегает, как чумного пса.
— Взаимно, — Эрик кивнул, принимая игру. — Я тоже заметил, что твои желания работают наоборот. Хотела убить — спасла. Хотела украсть — потеряла. Мы с тобой как два зеркала, поставленные друг напротив друга. Бесконечное отражение неудач.
Кэс наконец взяла кинжал. Пальцы скользнули по рукояти, привычно, уютно.
— Значит, мы квиты? Я тебя не убила, ты меня не сдал страже.
— Квиты, — Эрик снова лёг, закрывая глаза. — Но завтра идём в одну сторону. К Топям.
Кэс замерла, сжимая кинжал.
— К ведьме?
— К ведьме, — подтвердил Эрик. — Мне нужно кое-что спросить. Тебе, полагаю, тоже.
— Я не хочу к ведьме, — буркнула Кэс.
— Отлично. Значит, точно попадём к ней, — с лёгкой улыбкой заметил Эрик. Поднялся, точно что-то припомнил. — Перевертыш. О тебе та легенда: «Та, чьи желания лгут»?
— Ага.
— Я думал, это сказки пьяниц. Чтобы пугать детей перед сном.
— Вот именно, — Кэс усмехнулась криво. — Сказки. Только мне от этих сказок жить тошно. Я хотела шёлк вышивать да пряжу прясть, а меня в разбойники записали. Я хотела любви, а меня боятся, как чумы. Я хотела говорить мягко, а язык сам плетёт кружева из оскорблений.
— И ты меня зовёшь полоумным, когда тебе самой до нормальной далековато. Ты странная, — рассудил Эрик.
— Я проклятая, — поправила Кэс. — Это хуже. Быть странным — это выбор. Быть проклятым — это приговор. И знаешь что? Я ненавижу этот приговор. Я ненавижу эту погоду, эту солому и тебя, в частности. Ты выглядишь как человек, который уже умер, но забыл лечь в могилу.
— Взаимно, — парировал Эрик, возвращаясь в прежнее положение.
— Может, она нас обоих убьёт? — с надеждой спросила Кэс, перебираясь к стене напротив него.
— Меня — вряд ли, — Эрик зевнул. Звук был похож на скрежет камня. — А тебя… зависит от настроения.
— Тогда я пойду первой, — решила Кэс. — Вдруг она решит, что ты слишком назойливый, и отдаст предпочтение мне.
Кэс устроилась поудобнее, достала из кармана тряпку и начала чистить ногти тем же ножом. Движения были резкими, мужскими. Но пальцы оставались тонкими, а запястья — изящными, немой аргумент в пользу её прошлой жизни.
— Ты наёмник? — спросила она, не поднимая глаз.
— Убийца.
— Кого убиваешь?
— Кого наняли. Сейчас ищу ту девушку в белом.
— Я видела её, — вдруг выпалила Кэс. Она очень не хотела выдавать Софию. Значит, по закону проклятья, выложит всю правду. — Мы пересеклись с ней в пути позавчера.
Эрик открыл глаза.
— Спасибо. — Он полежал немного, рассматривая почерневшие балки. Разные мысли проплыли в его голове единым потоком, но ни одна не зацепила достаточно, чтобы задержать её. Эрик вновь прикрыл глаза. — Спи, разбойница, — пробормотал он. Давно в его голосе не было стали, только усталое согласие. — Утро вечера мудренее. Даже для бессмертных и проклятых.