Когда желания - плут

— Ага, — поддержал Грег, скаля зубы. — Может, и тебя вылечит, Кэс. А то ты тоже вечно ноешь, что тебя прокляли. Может, это просто женское?

Кэс замерла. Воздух вокруг неё словно стал плотнее, холоднее. Она медленно повернула голову к Грегу. В её глазах было столько льда, что огонь костра казался рядом с ней холодным.

— Если ты ещё раз откроешь рот обо мне, — сказала она тихо. Голос был мягким, как бархат, скрывающий лезвие. — Я забуду, что ты мой боевой товарищ. И тебе придётся на себе прочувствовать, каково это, когда режут медленно.

Грег поднял руки, улыбка сползла с его лица:

— Ладно, ладно. Я просто пошутил.

— Не трепитесь обо мне первому встречному, — отрезала Кэс, убирая нож. — Мои проблемы — это мои проблемы.

Лиам смотрел на неё. В его голове шум стоял нестерпимый. Мысли Кэс были самыми громкими. Они были как спорящие голоса: один кричал о ненависти, другой диктовал движения рук.

— Я иду в Топи. Не за исцелением. За тишиной. Там есть кто-то, кто может забрать голоса, — поделился Лиам.

— Ведьма, — фыркнула Кэс. — Конечно. Все идут к ведьме. Как мотыльки на огонь. Только ведьма эта, говорят, питается душами.

— Лучше ведьма, чем этот шум, — Лиам прижал ладони к ушам. — Ты даже не представляешь, что такое слышать мысли каждого встречного. Знать, что друг планирует предательство. Что король боится тебя. Что жена любит другого.

— А я не знаю, что я чувствую, — тихо сказала Кэс. В этот раз в её голосе не было злости. Только пустота. — Потому что мои чувства всегда врут. Думаю, что люблю — ненавижу. Думаю, что боюсь — хочу. Я пустая оболочка, которую ветер гонит в противоположную сторону.

— Может, там, в Топях, мы оба найдём тишину, — сказал Лиам.

— Или смерть, — добавила Кэс. Она очень хотела жить. Значит, смерть была близка.

Когда еда закончилась, Грег достал грязную колоду карт. Борода начал чистить свой топор. В этом привычном шуме лагеря Кэс нашла момент для ритуала, который ни разу не пропускала за годы своего скитания. Единственное, что связывало её с той жизнью, где она была тем, кем хотела.

Достала из внутреннего кармана плаща маленький свёрток ткани, аккуратно развернула. При свете костра блеснула тонкая деревянная палочка с узорами на конце. Зубочистка, вырезанная мастером, который давно умер. Как и вся её семья. Принялась методично чистить зубы. Чувствовала, как Грег усмехается, но молчит. Они знали: это её способ сказать себе, что она ещё человек, а не просто инструмент для убийства.

— Опять за своё, леди Кассия? — хохотнул Борода наконец. В его голосе не было насмешки, только усталое принятие её странности.

— Так положено, — буднично отозвалась Кэс, не отвлекаясь от процесса. Контролировала скользящее дерево между зубами. Простой акт чистоты, как избавление от остатков пищи, ценился ею больше, чем все деньги, которыми им удавалось разжиться.

— Кем положено? — поинтересовался Лиам.

Кэс закончила. Сплюнула в огонь, где слюна сгорела с тихим шипением. Только потом подняла глаза, встретилась с его взглядом.

— В хороших домах, — неохотно отозвалась она. В этом ответе было всё, что она могла рассказать о себе, не произнося ни слова лжи. — Девочки из хороших семей всегда чистят зубы после еды. Это признак воспитания.

Борода фыркнул, наполняя рот дымом курительной смеси.

— Мы теперь в хорошем доме? Среди вороньих-то гнёзд?

— Где бы мы ни были, — Кэс убрала свёрток обратно. Прятала глубоко, словно сокровище. — Я знаю, кем я была, пока не пришлось стать той, кем не хотелось.

— Вы леди Кассия Миллфилд? — Лиам осторожно заговорил, словно ступал по тонкому льду. — Дочь графа Уильяма? Я слышал о вас… ещё десять лет назад вас рассматривали как выгодную партию для наследного принца. До того… до того, как всё случилось…

Воздух вокруг костра словно исчез. Кэс почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя его холодным и мёртвым. Боль вспыхнула внутри. Острее любого ножа. Память о том, кем могла стать, если не проклятье, смерть родных, не этот мир.

Кэс вскочила на ноги. В движении было столько ярости, что Грег инстинктивно отшатнулся. Лиам замер, осознавая, что перешёл черту.

— Заткнись! — угрожающе гаркнула она, готовая перейти к действиям. — Не лезь не в своё дело. Если тебе так хочется покопаться в чьей-то родословной, мы можем оставить тебя у ближайшего скриптория. Пусть монахи расскажут тебе сказки о мёртвых графах.

Лиам опустил глаза. Кэс не сжалилась. Воспоминания жгли изнутри, заставляя хотеть убежать, скрыться, исчезнуть. А значит она осталась стоять на месте. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— И знай, что в их рассказах о графе Уильяме Миллфилд будет очень мало правды, — повторила она уже тише, но от этого не менее опасно. — Если ты ещё раз назовёшь меня леди, мне даже забывать о тебе не придётся. Я без тени сомнения покажу, насколько холодна моя сталь, когда клинок войдёт в твою глотку. Чего расселись, девочки?! — с большим нажимом продолжила. — Я как раз чувствую, что мы могли бы заночевать здесь. Поэтому нам пора в путь.

Двинулись дальше. Уже в ночи дорога привела их к трактиру «Зуб Ворона», стоявшему на перекрёстке, как паук в центре паутины. Кэс очень хотела тишины, хотела пройти мимо. Хотела спать. Поэтому когда они вошли внутрь, их встретил грохот, пьяные песни, звон кружек и такой шум, что заложило уши. Грег сразу влился в толпу, обнимаясь с торговцами. Борода уже требовал бочку эля. Кэс устроилась в углу, сжимая голову руками. Её желание покоя исполнилось наоборот, превращая ночь в адский шабаш. Лиам сел напротив, морщась от каждого звука. Для него это был не просто шум. Поток чужих желаний, грязных и липких.

Пили лучшее вино, как и предсказывал рок. На утро голова Кэс болела так, будто внутрь засунули ежа, а затем заставили скакать галопом от Пограничных Земель до Артании без остановок. Во рту остался вкус чего-то сдохшего. Кэс нехотя открыла глаза. Долго глядела в потолок, который казался слишком низким, слишком давящим. Пока невнятный шелест не привлёк внимание, вынуждая повернуть раскалывающуюся голову.

Лиам уже стоял у двери, собрав свои лохмотья. Кэс поняла, что он уходит. В её голове мелькнула предательская мысль: «Он мог стать четвёртым. Он полезен, слышит опасность. Должен остаться с нами». Как только эта мысль оформилась, как только желание утвердиться в сознании, она поняла: всё кончено. Если она хочет, чтобы он остался, рок заставит его уйти. Чтобы соблюсти баланс. Чтобы наказать её за привязанность. Попыталась распрямиться, дать знак, что застала его сборы. И испортила его план, если он намеревался уйти без прощания.

— Ты уходишь, — с трудом выдавила из себя Кэс. Голос прозвучал как ржавые петли. Пришлось откашляться, нарушить тишину.

Лиам обернулся. В его глазах не было удивления, только понимание законов этого мира.

— Ты этого хочешь? — вдруг спросил он.

— Я хочу, чтобы ты сдох, — соврала Кэс. Единственная ложь, которая могла сработать как правда в её мире. — Чтобы тебя никогда не было. Чтобы я тебя не видела.

— Я знаю, — Лиам улыбнулся. — Ты думаешь обратное. Я слышу.

— Тогда ты знаешь, если останешься, ты умрёшь, — Кэс встала, шатаясь, подошла к нему. — Потому что я захочу тебя сохранить. А всё, что я хочу сохранить, сгорает.

Лиам кивнул. На его губах тёплая улыбка обрела тень грусти.

— Тогда я уйду. Чтобы ты осталась невиновной.

— Иди к своей ведьме, — Кэс отвернулась, чтобы он не видел её глаз. — И постарайся не попасться снова. В следующий раз я не промахнусь.

— Я знаю, — Лиам открыл дверь. — Спасибо, Кэс. За всё.

Дверь закрылась. Она осталась одна в мирно спящей таверне, где Грег ещё храпел на столе, а Борода сразу после пробуждения взялся доесть чужой завтрак.