Страница 6 из 31
Глава 4
Брызги воды в лицо.
— Че за? — Ладонью протираю лицо. В ушах свист, в голове режет, во рту запах гнили.
— Давай, соня, приехали. — Фил красный не только волосами, от него несёт перегаром, придерживается за дверь.
— Че было? — В голове только утро. Когда я успел так накидаться?
— Из вас хоть кто-то умеет пить? — Фил прикладывает мокрую тряпку ко лбу. Я тянусь встать — тело не поддаётся.
— Давай сюда. — Рывком Фил ставит меня на пол. Я не могу устоять.
— Да с той ты? Всё, это последний раз, когда вы пьёте алкоголь.
— Э-э… — Я тяну руку, Фил отбивает её.
— Че «э-э»? Вон, посмотри, что с мелкими стало.
Мы выходим в коридорчик. Ульяна сидит, поджав колени. Волосы лохматые, в песке, взгляд измученный, рядом ковш воды. Когда я вхожу, она убирает взгляд.
— Че, стыдно? А я говорил: не снимать блузку. Нет же, титьками надо посветить.
Я сползаю по стеночке на пол.
— Ха, жаль, что я это забыл. — Прикладываю к лицу холодную руку — легче не стало.
— А я помню. А ещё помню, как ты трусы снял. — Руки по бокам, взгляд назидательный.
— Чёрт.
— Хе. — Филипп метнул взгляд на Ульяну. Она отвернулась.
— Кто ещё раздевался?
— Ну, по собственному желанию никто. — Филипп не отводил взгляд от Ульяны. Та как могла прикрывала лицо.
— Шаловливая… — Удар ботинком в бок.
— Да когда ты завалишь свою хлеборезку? — Ещё удар.
— Ну хорош! — Я ограждаюсь руками.
— А где Макс? — задаю важный вопрос.
Фил вновь посмотрел на Ульяну.
— Че, опять суженный в кустики побежал? — Ульяна фыркнула, встала напротив Фила, метнула взгляд и выбежала на улицу.
— Да без тебя разберётся! — крикнул напоследок Фил. — Штырит мальчика.
— Где мы?
— Хрен его знает. В деревню какую-то завернули.
Мы вышли на улицу.
Солнцепёк. Пара корявых деревянных избушек, посередине — каменная церковь.
— Ну и дыра. — на выдохе.
— Редкостная. — Фил плюёт в землю.
— Макс! Ульяна? — почти крик.
— Исаак! — резкий крик помощи.
Мы бежим за одну из изб.
Ульяна стоит, рот прикрыла от ужаса.
Максимилиан валяется побитый. Ногой его держит юноша. Весь в мускулах, ростом повыше меня, блондин в простой белой рубашке. Фил достаёт заряженный арбалет. Свист. Лёгкий сдвиг спины — парень уклонился. Миловидное личико осуждающе смотрит на нас.
— Бандиты! — Мы хмурим лица.
— Мы? — Я смотрю на Фила.
— Пф, разумеется.
— Ну а кто ещё? Вон этот весь туалет мне обгадил. — Ещё удар по хребту. Я не могу сдержать смех.
— Мне ж теперь придётся тебя избить до полусмерти. Из-за того, что Макс сходил в твой туалет? — Фил держит меня, чтобы я не упал.
Синий свет, удар.
— Ай-ай! — Девочка лежит с разбитым кулаком. — Ты че, железный?
— Щас как дам! — Он замахивается на Ульку.
Секунда — и я выныриваю из тени перед ним, и со мной теневые щупальца. Хлыст — и парня откидывает в ближайшую избу.
— Не больно, девочка? — Я наклоняюсь к ней.
— Больно. — Глазки в слезах. Теневой бинт ложится на запястье.
— Ах ты подлюка! — Опять крик бугая.
Я оборачиваюсь. Теневая стена разбивается вместе с моим лицом. Я сглатываю кровь.
— Больно? Я тебе покажу, что такое боль. — Я смотрю на молодца. Его мышцы стали в два раза больше. Сверх.
— Эй, малец. — Фил идёт, арбалет заряжен. — Готовь хлебало, я бью больно.
— Ха, ну давай! — Балван начинает бить воздух. — Двоечка!
— Дурак. — Фил останавливается, арбалетный свист, резкий кувырок.
— Медленно. — Он дёргает носом, пахнет горелым. — А-а, жжёт! — Он бежит куда-то в сторону. Фил ставит ему подножку, и тот кубарем летит по улице.
— Когда ж этот балаган закончится? Подьем народ. — Он подходит к Максу, берёт на руки — руки мальчика болтаются, вывихнутые.
Я встаю с Ульяной под рукой. Мы смотрим на кретина. Тот встаёт — одежда погорела, взгляд злобный.
— Можно я убью его? — рычит Фил.
— Только после того, как я вскрою его. — Тени возвышаются из-за спины.
Я смотрю на него, взгляд бешеный. Его тело пульсирует, секунда — и мышцы набухают в несколько раз.
Мы готовы.
Звон колокола.
Алёша клонит голову.
— Чёрт.
Люди выходят из церкви — простое мужичьё, бабы, старики. И среди них возвышается батюшка. Огромные ручищи в татуировках, длинная чёрная борода, лысина, глаза белые — на них шрам, его ослепили.
— Ладно, я погнал.
Я оборачиваюсь — а богатырь удирает из деревни.
— Простите за разруху, что здесь устроили. — Я тяну руки, знак мира. — Ироды! — голос бабки. — На вилы! — мужик. — На кол! — голос детский. Все повернулись на маленькую девочку. — Да! Точно! Вот! — взрывается толпа. Да почему всегда так? Хлопок. Ещё один — уши закладывает. — Мот, ты чего? — все смотрят на батюшку. Он медленно идёт вперёд. — Мот, ну они же разбойники. Батюшка не оборачивается. Он подходит к Филу — тот на его фоне выглядит ребёнком. Берёт руку Макса. Тряск — и рука вправлена. А там ещё одна. Фил ошарашен.
— Спаси… бо. — Макс удивлён не меньше.
Поп кивает головой и указывает рукой на церковь.
— Тьфу ты, Мот, как всегда всё веселье портит.
— Когда же мы уже кого-то на кол посадим? — голос писклявой и злобной девки.
— У нас и кола-то нет. — последнее слово уходящей толпы.
Мы переглядываемся.
Ульяна тянет меня к себе. Я наклоняюсь. Шёпот на ухо:
— Я не крещеная. — Взгляд невинный.
— Ну, просто свечки не ставь.
Секунда — и я смеюсь.
— Да ну тебя.
Фил аккуратно ставит Макса на землю. Мы процессией идём в церковь.
Подходя к ней, меня обдувает холод. Рука Мота ложится на плечо. Он тихо кивает. Входи.
Внутри — печь, на столе ества. Похлёбка, пирог из печи, золотистый самовар. По сторонам алтари:
С цветочками — Ардель.
С ракушками — богу морей Алыраду.
С веточками и гнездом с птенчиками — богине леса Виете.
Пара монет — богу торговли Шалараду.
С ржавым мечом — богу войны Варду.
С блюдцем — богу дня Аяку.
С духами— богине любви Фирните.
С чьим-то черепом — богу смерти Хараксу.
На последнем я задержал взгляд: вороньи перья — Ворум. Я вырвал прядь волос, положил к перьям. За твоё покровительство. Алтарь стоял всем старшим богам.
Я смотрел на своих дураков. Фил поднял кулак к груди у Варда. Задержал взгляд на цветах Ардель. Макс понюхал духи Фирните. Ульяна погладила птенчиков.
Я посмотрел наверх. Фреска с рыцарем в золотых доспехах. Первобог, бог-создатель, небесный владыка. Покровитель царства.
— Ты, бате, как всегда самое красивое налепили. — Ворум смотрит на отца.