Страница 5 из 31
Глава 3
Стук колёс. Солнце светит в глаза. Скрипицы скрипят. Пахнет чем-то горелым. Завтрак. Я дома.
— Ну, дети, завтрак! — зазывает Фил.
Я встаю, потягиваюсь. Новый день в дороге. На лице улыбка: привет, мир, привет, Ворум.
— И тебе доброе утро. — Потягивает бог коктейль неизвестного происхождения в углу.
Я вышел в коридор. Фил в фартуке в цветочек. Огонь горит в воздухе. Фил держит над ним сковороду, взмах — блинчики переворачиваются в воздухе. Ульяна сидит за столом, гремит вилками.
— Они уже готовы! — скулит Улька.
— Да подожди ты, я знаю, когда будет готово. — Ещё взмах.
За окном слышно, как Макс напевает мелодию. Хлыст — и повозка едет быстрее.
— Ты умеешь готовить что-то кроме блинчиков? — усмехаюсь я.
— Скажи спасибо, что я вообще готовлю, а то все бы уже подохли, особенно ты, обжора. — Фил тычет в меня сковородой.
Я улыбаюсь.
— Спасибо — это меньшее из благодарностей, что я могу тебе дать. Хочешь, я прямо здесь тебе отсосу?
Я спускаюсь вниз. Сковорода бьёт по затылку. Блинчики падают на пол.
— Совсем сдурел. — Ещё удар. — Когда же я выбью все эти шуточки из тебя.
— Ха-ха-ха! — Ульяна падает со стула, заливаясь гомерическим хохотом.
— Да всё, всё, я понял. — Слёзы смеха текут из глаз.
— Достали. — Филипп с злостью срывает фартук. — Ешьте сами свои блинчики.
Открывает дверь.
— Эй, кучер, остановись!
Кибитка тормозит.
— Куда ты? — спрашивает Макс. На что Фил показывает ему лишь фак.
Я подбираю блин с пола.
— А ничего. — Откусываю кусочек.
— Фе! — Ульяна высовывает язык.
— Ну что, народ, самое время сделать привал. — Я выхожу наружу, вдыхаю чистый воздух. Солнце ярко светит в глаза. Запах ели и берёз. А рядом блестит нетронутое озеро.
— Собирайте хворост, сегодня у нас мясо.
— Ура! — единодушно крикнули младшие.
— Отдыхай, мир не умрёт. — Смрад Ворума.
— Он не умрёт, пока я жив. — Я оборачиваюсь.
— Что? — Ульяна сидит с блинчиком во рту.
Я выхожу на улицу. Солнце печёт в спину.
— Красивый вид. — Фил сидит на берегу, в руках сигара.
Я снимаю пальто, белую рубашку. Ныряю в воду, на глубину, во тьму. Плыву среди силуэтов, в голове мелькают образы. Отрубленная голова отца, волосы матери, улыбка брата. Глубже. Зелёный клинок, кабак, тост «За царя!». Фил протягивает окровавленную руку. Ночь приходит среди дня. Я обнимаю Макса. «Мне четырнадцать!». Фил захлёбывается в крови. Глубже. Блик короны. Горячая рука тянется к горлу. Воздуха не хватает. Я захлёбываюсь…
Вода извергается изо рта. Хлёст ладони по щеке.
— За что?
— Совсем охренел. — Рука Фила заметно подрагивает.
Скоморохи сидят мокрые, с выпученными глазами. Я замечаю, что уже ночь.
— Что за хрень?
— Ты был под водой несколько часов! — кричит Ульяна.
Макс тянется ко мне, обнимает за грудь, его глаза смотрят на меня.
— Твоё сердце… Оно не бьётся. — Испуганные глаза смотрят на меня.
Я глажу его волосы.
— Я мёртв. — Улыбка освещает лицо.
— Пха-ха-ха! — Фил заливается смехом. — Ой, не могу. Волчок, когда ты привыкнешь? Он ёбнутый.
— Поэтому мы и пошли за ним, — добавляет Ульяна.
— Ха. — Я смотрю на луну. Блеск отражается в озере.
— Мясо-то мне оставили?
Спустя три часа.
— Давай до дна. До дна.
Мы пьяные в ноль. Заставили Макса попробовать вино.
— Фу, оно такое горькое… Ик. — Он испугался собственной икоты.
— Дай сюда. — Фил вырывает бутылку. Без глотков вливает в рот. Удар об землю. Осколки разлетаются по песку.
— Вот, учись.
— Ха-ха! — Ульяна закатывается в смехе, падает на колени Фила, похлопывая его по ляжке. Глоток.
— А ничего. Не фланское, конечно, но и не та рыготина, что пьёт обычно Фил. — Неуверенный пламенный шар запускается в меня — я легко уворачиваюсь.
— Да за что?!
— Нормально у меня пойло. Я сам варил.
— Фе. — Макс вывалил язык.
— А пойдёмте купаться! — Ульяна не может удержать голову.
— В четвёртый раз.
Ульяна затыкает его.
— Не ебёт. Пошли! — Она пытается вытащить эту махину за руку. Он устало смотрит на меня.
— Кто последний в воду — тот стирает носки Фила.
Глоток. Меня шатает. Падаю, встаю, потянуло блевать.
Синяя линия проносится мимо. Фил влетает на реактивной тяге в воду. Макс ныряет с разбегу. Я выхожу из тени и блюю на глазах всех.
— Ха-ха-ха! А это постираешь! — Ульяна вытаскивает из воды мокрые труселя.
— Ах ты мелкая! — Фил плывёт за своими трусами.
Я иду, шатаясь, снимаю одежду: пальто, рубашку, штаны, трусы.
Чёрт. Я трусы снял.
Все смотрят на меня ошарашенно.
— Изви…ните. Щас одену.
Я ищу трусы — их нигде нет. Да я вообще ничего не вижу. О, что-то торчит. Я упал.
— Блин, я не могу.
— А можно мне тоже? — Ульяна сидит на плечах Фила.
— Сдурела?
Она уже сняла блузку. Ничего особенного. Я и сосков-то не вижу.
— Ха-ха! Макс, снимай тоже! — Ульяна махает блузкой в воздухе.
— Не буду… Буль-буль-буль! — он булькает.
— А если я сниму? — взгляд хищницы.
— Нет! — Макс гребёт.
Секунда. Синяя вспышка. И он лежит на песке в неглиже. А на пузе уселась Ульяна. Она томно смотрит на него, пошатываясь.
— А ты красивый. — Чмок в губы.
И она падает на него — дрыхнуть. Слышно только сопение.
Макс вытянул руки, не зная, что делать.
— Да лежи так, покайфуй, — кричу я.
И он тихонько обхватывает её.
Я слышу, как выплывает Фил. Секунда — и жуткий храп из его лежбища. И лишь искры вспыхивают иногда — наверное, из задницы.
кладу голову. Сияние звёзд. Луна освещает лицо.
Я вижу, как ко мне подходит Ворум — в сланцах, шортах, панамке, в очках. Смотрит, выпивает коктейль.
— Какие виды. —
Дальше я уже не слышал. Я отрубился.