Страница 43 из 68
Глава 17
12 мая, поздний вечер
Трое юношей шагали по ночной улочке. Окрылённые деньгами в кармане, они шли туда, где такой бюджет можно спустить за одну ночь. Шли быстрым шагом — тем самым, каким ходят люди, предвкушающие соитие. И пускай они уговаривали себя, что идут познакомиться с прекрасными девицами, — обманывать себя глупо. Они шли за другим.
Исаак не думал ни минуты, прежде чем высказать предложение. За него говорила похоть. Юноше княжеского клана за семнадцать лет ни разу не довелось сойтись с женщиной. Было ли тому виной высокомерие замковых лет или обычная нерешительность? Но раз не получилось по любви — можно воспользоваться услугами тех, для кого не зазорно одарить мужчину с крупным кошельком.
Филипп поначалу гневался. Деньги имеют свойство заканчиваться. Но Исаак намекнул, что Филипп так говорит лишь потому, что недавно спустил пар с хозяйкой гостиницы. А вот они с Максимилианом не могут, как он, накинуться на женщину, которой исполнилось третье восемнадцатилетие. Филипп сверкнул глазами и, скрепя сердце, согласился.
— А что такое бордель? — спросил Максимилиан с интонацией ребёнка.
Парни опешили. Откуда знать парню, с детства живущему зверёнышем?
— Место, где тебя ждут красавицы, — Исаак приобнял друга. — И не просто ждут, а лелеют мысль о тебе и твоём достоинстве за небольшую плату.
— А какое у меня достоинство? И почему оно им нужно?
Ситуация оказалась сложнее: парень даже не знал, для чего Бог создал мужчин и женщин такими, какие они есть.
— Достоинством я назвал то, чем ты выводишь нечистоты. То, что свисает возле твоих ног. При виде женщин эта бесполезная вещица встанет в стойку.
— Да чё ты с ним нянчишься! — прервал Филипп. — Видишь внизу женщины то, что манит? Просто вставляй и кайфуй пару секунд.
— Ого! Звучит круто! Хочу в бордель!
Бордель было узнать проще, чем лавку травника: алые шторы, свет в окнах далеко за полночь. Перед входом каждый сделал короткий вдох, унимая тревогу. Охрана, короткий разговор — и их впустили.
Внутри пахло благовониями — спокойствием, расслабленностью, игривостью. Цветы украшали холл, пытаясь добавить красоту месту, где она обычно проигрывает похоти. Парни сели на мягкий диван.
Один из посетителей уже забыл цель своего визита. Грузная фигура с сальной гривой, пошатываясь на стуле, о чём-то яростно спорила с официанткой. Заход новых гостей привлёк его внимание.
— Э, вы, кто? — тыча пальцем, проговорил алкаш. Борода в пивной пене, щёки краснее кабаньих, в глазах — чёрная бездна, бегающая по лицам.
— Тебе какая разница? — ответил Филипп с грозностью, заставившей вздрогнуть даже товарищей.
— Слышь ты, на кого орёшь? Я ща тебе патлы повырываю! — Кулак алкаша забил по барной стойке.
— Чё сказал?!
Филипп шагнул вперёд. И неизвестно, чем бы кончилось, если бы не голос — ласковый, обволакивающий, от которого сердце забилось в поисках владельца.
Из-за штор вышла она. Высокая, в шёлковых одеяниях, прикрывающих лишь самое сокровенное. Каждая часть её тела блестела в свете свеч. Женщина изучала зал алмазным сиянием бездонных морей, что простаки называют глазами. Чёрные волосы спадали на голые плечи. Пухлые губы улыбнулись — фальшиво, но кто это заметит?
— Молодые люди, прошу сохранять спокойствие. Наше место создано для любви, а не для гнева. Или вы хотите испугать моих девочек разбитыми лицами?
Голос ласкал, как самый тёплый сон. Филипп раскраснелся, как беспризорный ребёнок. Пьяница в секунду раздобрел:
— Оксаночка, та мы просто знакомимся! Никаких разногласий. Я прав, друг? — Он обратился к Филиппу с хитрой улыбкой. Тот не смог возразить:
— Да.
— Учту. Ну что ж, молодые люди, я всегда рада новым клиентам. Оставляйте негатив за стенами — именно ради этого вы сюда пришли. Распрощаться с тревогой в нежных объятиях моих девочек.
Парни, вдохнув поглубже, кивнули.
— Сегодня вам повезло: клиентов мало, а значит, выбор — невероятный. Красавицы со всей страны.
— Очень этому рады, но, может, побыстрее его предоставить? — проблеял Исаак, теряя слюну.
— Разумеется. Девочки!
Сердце сжалось в предвкушении. Время остановилось на целое мгновение. А затем они вошли.
Ни одну из них нельзя было назвать заурядной. Каждая пылала своей красотой. В чьих-то карих глазах — жуткая похоть, готовая поглотить весь зал. Другая смотрела холодно, как хозяйка, к чьим ногам приползли воздыхатели. Третья улыбалась теплотой, на которую способна лишь мать при виде младенца. Четвёртая искрилась азартом, приглашая в игру, после которой сердце не выдержит. Пятая смотрела с печалью, требуя ласки. Шестая — невинно, как послушница монастыря.
Высокие на длинных ногах. Миниатюрные, которых можно укрыть объятиями целиком. Тонкие, как тростинки. Пышные, чьи объёмы могли укрыть мужскую голову.
Когда девушки вошли, Максимилиан дёрнул меня за рукав.
— Исаак, — прошептал он, — оно встало. Как ты и говорил.
Я поперхнулся воздухом. Филипп издал звук — что-то среднее между смехом и рычанием.
— Ну вот, — тихо ответил я, чувствуя, как горят уши, — теперь ты готов.
— Всё, что остаётся за вами, — выбрать, — пропела Оксана.
Этот выбор был мучительным. Каждый анализировал в голове каждую из дев, на некоторых останавливаясь особенно долго. Первым определился Филипп. Прокашлявшись, он подошёл к рыжеволосой женщине, чья красота была красотой опыта. Глаза оценивающе пробежали по его телу, рука коснулась груди. Тупая улыбка сплыла на лицо Филиппа.
— Ольга.
И они ушли за штору.
Максимилиан вскочил резко, не в силах унять дрожь. Он подошёл к девушке, не обладавшей пышностью форм, но в её взгляде читалась тяжесть целого мира. Глаза — добрые, невероятно добрые. Им не понадобились слова. Девушка обняла его за плечи, он уложил голову ей на плечо. Так они и ушли.
Я остался один. Десять красавиц поглядывали на меня. Каждая была красива, как закат. Выбрать кого-то — предательство. Но всех сразу не возьмёшь. Оксана всё поняла.
— Вижу, как мучает выбор. Могу предложить вариант, что покорит вашу душу. Ульяна!
Девушки расступились. В комнату вошла она — ниже всех, кто стоял до этого. Простая кофта, брюки. Ни намёка на вычурность. Волосы чуть ниже ушей, переплетённые в причудливые узоры.
Она подняла голову.
Два алых глаза в игривом прищуре. Пухлые губы оскалились в белоснежной — как её кожа — улыбке. Палец окутывал непослушную прядь.
Моё сердце застучало до самых ушей. Вся похоть ушла в сторону, оставив лишь интерес. Я почесал затылок от неожиданности. В ней было всё то, что распределили другие девы, но в ней одной — всё сразу. Игривость. Похоть. Доброта. Грусть. Отрешённость. И всё это — в двух кровавых глазах.
Она была похожа на меня. Те же волосы цвета вороньего крыла. Та же белоснежная кожа. Те же алые глаза — слишком яркие для обычного бастарда. Слишком чистые. Слишком знакомые.
Я подошёл. Вблизи она оказалась ещё миниатюрнее — едва доставала мне до горла. Свесила голову набок, жмурясь.
— А ты миленький.
— Д-да, т-ты тоже.
— Не заикайся, я не чудовище. — Она взяла меня под локоть.