Страница 37 из 68
Глава 14
12 мая, день
POV Филипп
Рывок. Резкий, не до конца осознанный. Я вскочил, готовый атаковать, — и замер. Драки не было. Я стоял в той самой комнате, в доме барона. 12Но как я здесь оказался?
Вспышка воспоминания: бью баранью морду, а потом что-то приземляется рядом. Взмах — и мой огонь гаснет, будто свеча на ветру. Ударная волна вдавливает в землю. Темнота.
Неужели я настолько слаб? Мой огонь — его так легко потушить?
Я разозлился. Обычная реакция, когда что-то идёт не так. Но теперь я злился на себя. Как я могу иметь амбиции, если меня вырубили одной атакой? Я даже не смог защитить друга.
Гнев сменился досадой. Как разжечь огонь в сердце? Как стать сильнее? Двадцать три года — и я даже не открыл вторых врат. До сих пор я не встречал сильных противников. Жалел, что родился воином в мирное время. Слишком расслабился. И поплатился.
Когда Чингисхан пришёл с ордой на Руммед, мне не было и десяти. Всё, что я мог, — ждать отца. Он вернулся со шрамами и историями. Я был их главным слушателем. Кочевники — монстры. Князья, бившиеся бок о бок с солдатами. Царь, уничтожавший сотни тысяч своей силой. И Чингисхан — трёхметровый титан, первый за тысячу лет, кто нашёл источник золотой крови. Девять десятилетий он объединял восток страхом. А затем позарился на Руммед.
И проиграл. Пламенный вознёс его голову над полем боя.
Отец не видел их схватки — никто не видел. Территория вокруг была уничтожена. Но итог известен: Владимир Девятый победил. Враг распался на враждующие кланы. Царь пошёл дальше — уничтожил Кумаран, столицу кочевников. И вот уже тринадцать лет никто из степи не приближается к границе. Убийца Ханов — так прозвали его враги.
Я слушал эти истории и мечтал: когда-нибудь я буду сражаться рядом со своим сюзереном. Но судьба имела иные планы. Вместо огненного меча великого князя я стану забытым именем в архивах.
Стук в дверь. Чёрт. Я в логове врага. Нужно найти Исаака и бежать. Волчонка оставить — пусть разбирается со своими проблемами сам.
Я открыл дверь. Кулак наготове. Феоктист. Всё тот же непоколебимый дворецкий.
— Вас ждут в обеденной, — произнёс он с безупречной дикцией.
— Кто?
— Ваши друзья и барон с семьёй.
Он развернулся и удалился. Я стоял, переваривая. Как Исаак договорился с бароном? Или он выдал волчонка? Давно пора.
Я шёл, представляя худшее: Исаак в цепях, всё это — ловушка. Но раньше времени паниковать не стал. Огонь всегда наготове. Для побега хватит.
Двери столовой распахнулись.
Моё лицо исказила гримаса полного недоумения. Барон сиял белоснежной улыбкой. Его женушка мило улыбалась Исааку. Исаак с лёгкой насмешкой что-то рассказывал. А волчонок — он не просто сидел за столом, он активно жестикулировал перед дочкой барона, и та смотрела на него, не отрываясь.
Они были так увлечены, что не замечали меня.
— Чё, блядь?! — вырвалось из моих уст.
Эхо разнесло мои слова. Все оглянулись.
— О, Филипп, наконец проснулся! — лукаво пропел Исаак.
— Доброе утро, Филипп Якович, — произнёс барон.
— Ты садись. Мы сейчас всё расскажем, — Исаак указал на стул.
Обычно я бы уже взорвался. Но сейчас я просто сел.
— Всё довольно просто: я рассказал барону, кто мы, и он нас простил, — легко произнёс Исаак.
— Что ты рассказал? — процедил я.
— Что вы были подающим надежды гвардейцем, но из-за оплошности отца были вынуждены влачить тяжёлую жизнь, — вставил барон, попивая чаёк. — Я слышал о смерти той девочки. Тяжёлая трагедия. Князь даже не стал проводить привычные похороны клана. До меня доходили вести о поисках — Инквизиция, личное войско князя. Но всё как-то замялось. А спустя четыре года я не сразу вспомнил ваше имя.
Каждое слово отдавалось болью в груди. Но я держался. Не из страха перед бароном — из уважения к Исааку, который нас спас.
— Прости, Филипп, но иначе было никак. Ты бы видел барона в полной мощи, — Исаак похлопал его по плечу.
— Ну что ты. Я давно не тот воин, — захохотал барон.
— Вы воин? — вырвалось у меня презрительно.
Барон перестал смеяться. Посмотрел на меня — и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое. Старое.
— Да. Был. Давно.
Два слова — и моё презрение испарилось. Я сидел, не зная, что чувствовать. Передо мной — не старый добрый пузан. Передо мной — мощь зверя за гранью понимания. И эти два образа не складывались в одну картину.
— Кто вы?
— Я всего лишь человек, который хочет тихо жить с семьёй. Но иногда, когда семье грозит опасность, я становлюсь зверем, — спокойно ответил он.
— А каково это — превращаться в пятую форму? — подал голос Максимилиан.
— Это как использовать меч против безоружных. Осознание собственной силы ослепляет. Поэтому я высвобождаю её лишь в крайней необходимости. Мой вам совет: не гонитесь за мощью. Я ещё не встречал человека, который обладал бы могучей силой и оставался собой.
За столом повисла тишина. Я заметил, как Максимилиан сжал вилку. Побелели костяшки. «Оставался собой», — сказал барон. А Макс считал себя монстром. Он медленно опустил взгляд в тарелку.
— Но мой отец был сильнее вас, — подал голос Исаак.
Барон повернулся к нему. Вдохнул.
— Ты знал отца лишь как родителя. А я видел его на поле боя. Видел карающим изменников. И я боялся, что он не сможет сдержаться. Открытие новых врат означает потерю части себя. Твой отец это понимал. Думаю, даже умирая, он не решился открыть всё. — Пауза. — Но твой дядя... Ему всегда было мало. Он никогда не сдерживал ярость. Много наших соратников пало просто потому, что попали под его руку. Ты же знаешь, кто он. Абстракт — самый редкий тип силы. Он управляет частью самого бытия. И он никогда не сдерживался.
Барон откинулся в кресле. Его голос стал тише.
— Твой отец не должен был стать князем. У него было два старших брата. Но двадцать шесть лет назад явился монстр из прошлого — ваш предок, пропавший двести лет назад. Константин. Он управлял временем и не справился с этой силой — отправил себя на столетия вперёд. Он убил твоего деда. Ему было плевать на родство, он хотел власти. Началась война. Я был в армии твоего отца — ему не было и двадцати. Он хотел мести. А твой дядя хотел другого. Он видел силу Константина — и хотел такую же.
Барон замолчал. Отпил чаю.
— Потом была война с Чингисханом. Мы встретились вновь. Димитрий уже достиг могущества. Слишком быстро. Я до сих пор боюсь вспоминать те дни. Князья и их родственники — они благородные господа, но они монстры с ликом людей. Давно позабыли о человечности. Твой отец держался. Но и его накрывало. Я вам так скажу, — он приблизился, — князья убили в те годы немало наших ребят, которым не посчастливилось сражаться рядом с этими колоссами. Поэтому, парни, я вас прошу: держитесь подальше от их мира. Считай, Исаак, даром, что ты можешь прожить жизнь обычного человека. Деньгами я помогу.
Тишина. Все уставились в тарелки.
— Нет, папенька, — раздался голос Оли. Она смотрела в глаза Исаака. — Они не будут жить простой жизнью. Их судьба переплетена с сильными нашего мира. Я это чувствую. Я это видела.