Страница 25 из 68
— И что за зверь? — Филипп откинулся на спинку стула.
— Сам мало знаю. Спросите завтра на ферме. Скотина начала пропадать. Кто-то из рабочих видел прямоходящего волка.
— Ну, работа не пыльная. Выследить, победить, обезглавить. Придётся постараться. — Я рассматривал свои пальцы.
— Если дело в деньгах — не переживайте. Заплачу, сколько потребуется.
— Готовь деньги, барин. — Филипп встал. — Где у вас выход?
— Может, останетесь на ночь? С новыми силами — на охоту.
Филипп задумался.
— Скоро рассвет. Волк, скорее всего, атакует по ночам. Пожалуй, вы правы.
— Феоктис! Проводи господ в опочивальню.
Дворецкий повёл нас по лестнице. Я шёл и зевал. Часа два ночи — а сна было явно меньше, чем нужно.
— Слишком радушные хозяева, — прошептал Филипп мне на ухо. — Сидели, ждали, пока мы придём.
— Думаешь, хотят сдать наши головы правительству?
— Ну да. А эта их дочка наверняка видела лишнее.
Комната оказалась простой — две одноместные кровати, шкаф, окно. Дворецкий удалился.
— Да уж, такой заказ... — начал я.
— Не ссы. Немного подождём — и свалим по-тихому. — Филипп рухнул на кровать. И тут же захрапел.
Я не поддался соблазну. Сел у двери. Приготовился ждать.
Ждать пришлось долго. Когда я уже начал клевать носом, в дверь тихо постучали. Я встал, подошёл к Филиппу, потряс его за плечо. Он повернулся на другой бок и пробубнил что-то нечленораздельное.
Снова стук. И голос — нежный, девичий:
— Исаак. Это я. Я пришла с миром.
Голос дочки барона. Я выдохнул и открыл дверь. В коридоре стояла она одна — невысокая, с каштановыми волосами, завязанными в пучок, пухлощёкая, только начавшая расцветать.
— Заходи, — тихо сказал я.
Она вошла. Села на край моей кровати. Сложила руки на коленях. Посмотрела на меня — и в её зелёных глазах я увидел не детское любопытство. Знание.
— Я всё знаю, Исаак.
Мои пальцы сжались в кулак. Неужели придётся бежать? Шантажировать пришла? Хрен тебе — у нас всё равно ничего нет.
— Я всё видела. Туманно. Но видела. Я никому не сказала. Только то, что им нужно.
Камень с души. Я сел на соседнюю кровать.
— И что именно ты видела?
— Как убили твою семью. Как ты выжил и жил в лесу. Как встретился с Филиппом. — Она помолчала. — И как ты призвал ночь.
— Что?
— Вы поссорились с Филиппом. Из-за чего — не знаю, я голоса не слышу, только картинки. Ты исчез, а потом появился — и день сменился ночью. Все удивились: ещё же день был. А потом ты упал.
Я замер. Так вот что произошло. Вот почему Филипп поверил мне так внезапно. Я не помнил этого.
— Ты видела, что нас ждёт в будущем?
— Я в основном вижу то, что происходит сейчас. Ну, и немного будущего. Но оно как сон — трудно вспомнить.
Шанс. Передо мной стоит шанс — узнать, что впереди. Справимся ли мы. Буду ли я сидеть на троне Врановера, а Филипп — подле меня. Я опустился на колени. Взял её за руку.
— Прошу. Вспомни что-нибудь про нас.
Она закрыла глаза. Нахмурилась — по-детски, трогательно.
— У тебя будут люди. Союзники. Тебе нужно их собрать.
— Кого?
— Он. — Она указала на спящего Филиппа. — С красными волосами. И ещё один — с острыми зубами.
— Кто ещё?
— Девочка. Маленькая. С волосами как у тебя. — Она коснулась моих кудрей. — И парень с большими мускулами. Больше, чем у него. — Палец указал на Филиппа. — И ещё одна девушка. Но её лица я не помню. Совсем.
Я молчал. Слишком много загадок. Слишком мало ответов.
— Я знаю ещё, что вы победите злых людей. Тех, кто будет сильнее вас.
Ну, хоть это хорошо.
— И ещё, Исаак. — Её голос стал тише. — Тебе нужно остерегаться человека, что ходит под солнцем.
Холодок пробежал по спине.
— Что это значит?
— Я видела человека. Над ним горело солнце. И он... он убьёт тебя.
Мои руки задрожали. В горле пересохло. Я встал. Прошёлся по комнате.
— Как? Я избранный. Я должен спасти мир. Это просто дурной сон. Ты ещё не разобралась в своих силах.
— Исаак. — Она смотрела на меня своими зелёными глазами — и в них была жалость. — Если знаешь заранее, можно избежать. Когда я увидела, что мой пёс Арчи утонет, я посадила его на цепь и следила за ним.
— И? — с надеждой спросил я.
— Он не утонул. Через неделю заболел и умер. Сказали — вода в миске была испорченная.
Я опустился на кровать. Закрыл лицо руками.
— То есть я просто умру от чего-то другого.
— Прости. — Она заплакала. — Я просто хотела помочь. Но так всегда. Я пытаюсь изменить будущее, а оно всё равно сбывается.
Я поднял голову. Посмотрел на неё. Она была всего лишь ребёнком. Ребёнком с даром, который не приносил ничего, кроме боли.
— Нет. Всё нормально. — Я заставил голос звучать твёрдо. — Во-первых, это может быть через пятьдесят лет. Ты сама говоришь — видения туманны.
— Нет. Видения всегда о том, что будет скоро.
Снова дрожь. Я встал. Начал ходить по комнате.
— Значит, я буду готовиться. Человек под солнцем? Я просто убью его первым. А ты не плачь. Я же не пёс. Я пережил смерть. Я пережил Инквизицию. Я пережил Висельника. Переживу и это.
Я не знал, кого убеждаю — её или себя. Но слова подействовали. Она вытерла слёзы.
— А зовут тебя как? — спросил я.
— Оля.
— Красивое имя.
— Правда? — Она подняла глаза.
— Правда. Знаешь, Оля, я думал, что твой отец хочет сдать нас властям.
— Что вы! Папенька очень добрый. Немного глуповат, но добрый.
— Когда тебя встречают фуршетом глубокой ночью и ведут в просторные опочивальни — это подозрительно.
— Вы всё неправильно поняли. Мой папа превращается в филина. Они спят днём и бодрствуют ночью. И мы, чтобы быть с ним, делаем так же. Моя семья только сейчас легла спать. А я побежала всё объяснять.
— Так вот как. — Я усмехнулся. — Сразу бы сказали. Мы все зависим от своих способностей, но никто не понимает наших странностей.
— Это правда. Мне часто не верят. Думают, я всё выдумываю. Даже братья.
Я взял её за руку.
— Знаешь, Оля, я тебе верю. Ты сказала пугающую новость. Но до этого ты сказала правду — всё, как было.
— Я правда хочу помочь.
— Ты уже помогла. Ты второй человек за долгое время, кто решил мне помочь.
Мы ещё немного поговорили. О дворянской жизни, о детстве, о способностях — её и моих. Потом она ушла спать.
Я долго лежал в темноте. Смотрел в потолок. Слушал храп Филиппа. Думал. О человеке под солнцем. О девочке с волосами как у меня. О парне с острыми зубами — интересно, он кусается? О парне с мускулами больше, чем у Фила, — должно быть, настоящий монстр. О девушке без лица.
Я не знал, кто они. Но теперь я знал, что встречу их.
И это было одновременно и надеждой, и приговором.