Антошка

– Ах ты, паршивец! Убила бы, честное слово!

Тоня едва успела поймать Черныша, напуганного ее же криком. И в эту минуту раздался первый раскат. Грохотало так, будто огромный товарный поезд сошел с рельс: один удар, второй, третий. Гром, начавшийся прямо над головой, уходил за цепочку дворов, и нельзя было понять, это эхо отражает подобно системе зеркал исходный звук, или тяжелые, набушхие дождем тучи продолжают скрежетать друг об друга. Тоня прижимала к груди испуганного Черныша, не давая ему вырваться. Он уже и рад бы вернуться в дом, но Тоня, услышав первые тяжелые капли дождя, не могла заставить себя уйти с балкона. Впервые за последние дни она могла глубоко и с наслаждением вдохнуть.

Дождь забарабанил крупной дробью, лупил по листьям кленов и тополей, оставлял черные кляксы на запыленном асфальте. Тоня вошла в комнату и закрыла балконную дверь. Присев на диван, она продолжала обнимать Черныша, не обращая внимания на его возмущенное мяуканье. Как только она жила раньше без этого обормота? И как будет жить, если с ним что-то случится? Ведь никому она на свете больше не нужна, один лишь он рядом. Пусть бестолковый, избалованный и своенравный, а все ж живой. Тоня не заметила, как от мысленного монолога перешла к укоряющему ласковому шепоту. И только повернувшись к двери, она наткнулась на взгляд двух неподвижных глаз-маслинок. Антошка круто развернулся на своих колесиках и выехал из комнаты.

К июлю духота стала невыносимой. Зато плановое отключение горячей воды не выглядело трагедией: ополоснуться под холодным душем было даже приятно. Но, стоило вытереться, как уже через пару минут под волосами выступала противная испарина. Впрочем, жара не докучала так сильно, как ремонт в подъезде, который за каким-то чертом начали на разгар лета. От запаха краски и шума инструментов нестерпимо болела голова. Не удовлетворившись перекраской стен и побелкой потолков, управляющая компания решила еще и залатать крышу их пятиэтажки. Огромные рулоны кровельного материала разгрузили у подъезда, предоставив тщедушным смуглолицым рабочим поднимать их наверх своими силами. Устав на первом заходе, они смастерили из невесть откуда взятых досок импровизированный пандус, чтобы затаскивать по нему тяжести наверх.

Но нет худа без добра: если бы эти молодчики не взялись за ремонт, Тоня бы не проводила так много времени вне дома. К ежедневным прогулкам прибавились походы в бассейн. Оказывается, старый спортивный комплекс недалеко от дома отреставрировали, и теперь в нем располагался вполне приличный, при этом вполне доступный по цене, фитнес-клуб. Тоня и не заметила, как за месяц потеряла почти пять килограммов, а главное стала чувствовать себя на десять лет моложе. Сперва она ходила на аквааэробику, но ей быстро наскучило болтаться на поверхности воды в группе таких же винтажных тетушек, и Тоня увлеклась спортивным плаванием. Когда-то ей и пятидесяти метров было не под силу проплыть, а теперь за час она преодолевала не меньше километра.

Тоня вернулась из бассейна в отличном настроении. Напевая прилипчивый мотивчик популярной песни, она открыла заедающий замок, по привычке привалившись бедром к двери.

– Чернышка, я дома!

Ответом была тишина. Тоне стало не по себе. В квартире не было ни звука, свет не горел.

Тоня сняла обувь и прошла на кухню. Миска с кормом осталась нетронутой. Она заглянула в гостиную, там тоже царили тишина и полумрак. Потом прошла по длинному коридору в спальню. Нигде ни шороха.

– Черныш! Чернышка! Мальчик мой, ты где?

Антонина вернулась на кухню и поставила чайник на плиту.

– Кис-кис! – безнадежно звала она, шурша пакетиком с кошачьим лакомством.

Из коридора медленно выехал Антошка.

– Привет, Антошка! Ты не знаешь, где Черныш?

– Я не приспособлен для ухода за домашними животными. Я робот-компаньон для человека.

И тут Тоня увидела это. Кусок лапы в белом «носке» выглядывал из-под кухонного диванчика. Тоня наклонилась и увидела целиком: неестественно выгнутое тельце, голова свернута на бок, глазки полузакрыты, подернутые мутной пеленой. В груди разлилось странное оцепенение, поднялось к ушам, застучало в голове. Тоня наклонилась, прикоснулась руками к тому, что осталось от котенка, и убедилась в том, что Черныш не дышит.

Как это могло случиться? Неужели упал? Она сама часто говорила, что однажды он свернет себе шею, если будет так бесстрашно лазать по карнизам. Или это… Антошка? Нет, это бред! Не может же игрушечный пес задушить котенка! Или может? Робопес бесстрастно смотрел на тельце Черныша, стоя на пороге кухни.

– Антошка, что с случилось с Чернышом? Только не ври! – поспешно прибавила Антонина, забыв, что роботы не умеют лгать.

– Питомец – это большая ответственность. Если не готов к ней, не стоит заводить животное, – изрек Антошка.

– Это ты сделал?

Антошка молчал, его морда ничего не выражала.

– Зачем… За что ты его?

– Ах ты, паршивец! Убила бы, честное слово! – ответил Антошка голосом хозяйки, развернулся и удалился из кухни. Достигнув входа в коридор, он переступил лапами через порожек и плавно покатился на своих колесиках. Их звук показался Тоне грохотом железнодорожных колес.

– И убери здесь! Живешь, как в гостинице!

Тоне показалось, что она ослышалась. Фраза, прозвучавшая из коридора, была сказана ее голосом. Более того, это та самая фраза, которую она часто говорила Андрею в минуты раздражения. Откуда Антошка мог ее узнать? Тоня почувствовала, как голова закружилась, она хотела присесть на диванчик, но тут же вспомнила о тельце Черныша под ним. Она держалась за стену. Убрать! Нужно убрать, да. Тоня вытащила из ящика охапку полиэтиленовых мешков. Задержав дыхание, она осторожно взяла котенка через пакет и задумалась, что с ним делать. Не в мусор же выбрасывать! Нужно вынести его в парк.

Ее размышления прервал звонок в дверь. Тоня медленно пошаркала в прихожую. Кто это может быть? Впрочем, сейчас она была рада увидеть кого угодно. Нетерпеливый гость начал стучать в дверь.

– Тонь, а чего у тебя дверь открыта? И ключ в замке торчит! – голос Натальи раздался из прихожей. – Вот, пришла вас с Чернышкой проведать, а у вас и не заперто… Ой!

Увидев безжизненное тельце Черныша, Наташа прижала руку ко рту, в которой держала связку ключей с брелоком в форме кленового листика. Тоня сообразила, что продолжала держать котенка в руке с натянутым на нее в качестве перчатки целлофановым пакетом.

– Это чего это с ним? Батюшки святы, убился что ли?

Тоня молча кивнула головой. Секунду назад она была уверена, что выложит свои страхи первому встречному человеку, но сейчас у нее не поворачивался язык объяснить соседке, что она подозревает своего робота-питомца в убийстве котенка.

– Убился… – прошелестела она, едва двигая губами.

Из коридора неслышно выехал Антошка на своих колесиках и поднял голову в направлении гостьи.

– Тебя мне еще не хватало!.. Принесла нелегкая, – изрек Антошка голосом хозяйки и, помолчав немного, добавил, – Дура старая!

Глаза соседки стали такими огромными, что, казалось, вывалятся из орбит. Она открыла было рот, чтобы возмутиться, но Тоня опередила ее. Прошептав «Прости! Все потом объясню», она оттеснила Наталью к выходу, взяла из ее руки связку ключей, захлопнула перед соседкой дверь и привалилась всем телом к дверному проему. Господи, как она устала! Как она смертельно устала! Тоня закрыла глаза. Голова кружилась, в висках стучало. Она постаралась как можно глубже вдохнуть, но грудь сдавило тугим обручем.

Антошка бесшумно подъехал на своих колесиках и требовательно уткнулся Тоне в ногу. У нее похолодело в животе. Ей было страшно находиться рядом с этим маленьким чудовищем. В руках она продолжала держать пакет с тельцем. Надо убрать его, черт возьми! Тоня прошла на кухню, снова положила котенка на стол, и в этот момент Антоша опять боднул своей пластмассовой головой ее ногу.