Антошка

В сгустившейся темноте Тоня не заметила слабый проблеск автомобильных фар. Улица была совершенно пустынной и, не чая подобрать пассажиров, прятавшихся от непогоды по домам, водитель такси поддал газу: до светофора метров двести, успеть бы, пока не переключится сигнал. Сумасшедшая бабка выскочила на дорогу прямо перед самым капотом. За собой она тащила какую-то штуковину вроде детской игрушки на веревочке. Коротко ругнувшись, шофер мотнул рулем вправо, чтобы объехать эту чокнутую. Бампер машины ударился обо что-то, колеса втянули под себя предмет, несколько раз гулко стукнувший об днище, и выплюнули с обратной стороны автомобильного корпуса, словно прожевав. Ударив по тормозам, водитель дернул «ручник», рывком распахнул дверь и выскочил из машины.

– Какого хрена! Куда прешь?

Увидев, что старуха упала на колени у края тротуара, он подбежал к ней. Еще отдаст концы эта полоумная – а ему отвечать! Неужели он задел ее? Не похоже: бабка, вроде, цела, хоть и дышит со свистом, да еще вся пошла красными и белыми пятнами. Да и машина подпрыгнула, будто переехала что-то маленькое, размером явно не с человека.

Приглядевшись, водитель понял, что бабка не такая уж и старая: лет шестьдесят пять, не больше. Одета прилично, в брюки и футболку, уже начавшие промокать под ливнем. На ногах, правда, почему-то домашние тапочки. Точнее, один тапок: второй она потеряла, пока улепетывала через дорогу. Но выглядела эта тетка слегка помешанной. Как бы ее удар не хватил прямо тут!

– Женщина, вам плохо? – он присел на корточки и заглянул Тоне в лицо. – Может, «скорую»?

Тоня отрицательно помотало головой, потом подняла глаза на собеседника. От лысеющего мужчины средних лет с нахмуренным лицом она перевела взгляд на черно-желтую машину такси, из которой он вышел. За автомобилем тянулся по асфальту прерывистый черный след, оставленный шинами при резком торможении. Тоня повернула голову и заметила останки механической собаки: погнутый пластик, искореженные лапы, оторванное ухо и вдавленные в пластмассовый череп потускневшие маслины глаз. И вдруг ей до одури захотелось пнуть то, что осталось от Антошки.

– Это ваше что ли?

Тоня кивнула с легкой усмешкой.

– Если хотите предъявить претензии, то не выйдет, – насупился водитель и затараторил. – У меня видеорегистратор все записывает, я докажу, что не виноват. Это вы в неположенном месте перебегали!

Тоня слабо улыбнулась и покачала головой, подняв обе руки: мол, какие претензии. Водитель с облегчением вздохнул и смягчился:

– Это робот-собака что ли? – водитель кивнул на пластмассовые обломки.

Тоня снова кивнула.

– Жалко, дорогая вещь небось… Но я ж вас объезжал! – водитель помолчал минуту и продолжил, – И это... Наорал я на вас не нарочно. Психанул просто. Аж вся жизнь перед глазами промелькнула, как подумал, что человека чуть не сбил. Тут уж не важно, судили бы меня или нет. Я бы сам себя засудил, и другого наказания не надо.

– И другого наказания не надо, - эхом повторила Антонина Николаевна и, закрыв глаза, подставила лицо дождю.