Идеальная жена

Во время следующей паузы Авелин, погадав, как бы узнать то, что ей нужно, при этом не выдавая причины, наконец просто начала:

– А тот участок стены, что справа от главных ворот…

– Что с ним?

– Он надёжен? – спросила она и добавила: – В смысле, там ещё есть места, которые ещё надо укреплять?

– Внутренний бруствер нужно частично заменить, но все остальное вполне надёжно.

– И там нет камней, которые могут выпасть и свалиться вниз? – продолжала Авелин.

Должно быть, он уловил в её голосе нечто такое, что заставило его замолчать и внимательно взглянуть на жену.

– Почему вы спрашиваете?

Авелин пожала плечами и опустила взгляд на Самсона, который теперь, когда они уселись спокойно и достали еду, вернулся и плюхнулся на одеяло рядом с ней. Авелин дала ему несколько долек яблока и сливу, но это ему показалось неинтересным. Обнюхав фрукты, поросёнок ускакал на поиски чего-нибудь более аппетитного.

– Жена, почему вы спрашиваете?

Авелин подняла на него глаза, но не решалась ответить. Она не беспокоилась, что муж обвинит Дэвида и запретит ему проводить время с ней и Самсоном. Она просто не хотела упоминать Диаманду, пока сама не удостоверится, что девица виновна. Однако, решила она в конце концов, можно же рассказать про упавшую глыбу, не упоминая Диаманду?

– Что случилось, жена? – спросил Паэн. – Я заметил, что рукав вашего платья порван, а на плече назревает синяк.

Авелин взглянула на рукав и вздохнула. После происшествия она не заметила ни порванного рукава, ни синяка, потому что её слишком ошеломил вид Диаманды на стене. Хотя плечо, конечно, саднило, когда она поднимала руку.

– Один из камней свалился со стены и чуть не прибил меня и Дэвида, когда мы возвращались из деревни, – наконец созналась она.

– Новая беда! – буркнул Паэн и сел прямо. Лицо его побледнело; зубы были стиснуты.

Авелин беспокойно поёжилась, внезапно почувствовав себя виноватой. Наверняка муж думает, что она приносит несчастья!

– Когда мы вернёмся, я хочу, чтобы вы показали, где были, когда упал камень.

Авелин кивнула. Радость от пикника вдруг куда-то подевалась, и ей стало ужасно жаль. Должно быть, Паэн почувствовал то же самое, потому что через минуту-другую молча начал собираться.

– Ловите свою свинью, нам пора возвращаться.

Авелин молча встала и пошла искать Самсона, который шумно возился в кустах. Когда она вернулась, Паэн стоял на шкуре, молча глядя на неё. Потом шагнул ей навстречу, но тут что-то случилось. Авелин изумлённо стиснула Самсона в объятиях; у неё на глазах Паэн споткнулся, его нога поехала, и он повалился ничком, ударившись головой о бревно.

– Муж мой? – Авелин бросилась вперёд. От страха у неё скрутило живот. Паэн не двигался. – Паэн? – Она опустила Самсона на землю и, приложив некоторые усилия, смогла перевернуть мужа на спину. Всмотрелась в его бледное лицо. Он был без сознания; на лбу зиял порез – там, куда пришёлся удар о бревно. Под ним уже набухала порядочная шишка.

В панике Авелин наклонилась и приложила ухо к его груди, но несколько успокоилась, когда услышала устойчивый ритм биения его сердца.

С тяжёлым вздохом она села и огляделась вокруг, не зная, что предпринять. Удариться головой – дело опасное; и трудно сказать, долго ли её муж пробудет в бессознательном состоянии. Очнётся он с жуткой головной болью… вот только вопрос, когда же он очнётся. Он может пробыть без чувств или несколько минут, или несколько часов, или…

Авелин осмотрела поляну и деревья, которые её окружали. У неё не было совершенно никакого желания оставаться здесь на ночь одной с бесчувственным и беспомощным мужем. Он, конечно, разослал конные патрули, чтобы все знали об их присутствии в замке – это, по идее, должно было отпугнуть возможных разбойников. Да только рисковать его жизнью Авелин не хотела.

Но она также не хотела бросать его одного, отправляясь за подмогой. Они ушли недалеко, однако за то короткое время, что понадобится ей, чтобы добежать до замка и вернуться с помощниками, многое может случиться. Это был урок, который Авелин отлично усвоила с тех пор, как вышла замуж. Потребовался всего миг, чтобы её сбросили сквозь пролом в полу, а уж камню, который полетел на неё со стены, понадобилось и того меньше времени. Пока она будет бегать за помощью, с Паэном может произойти всё что угодно. Нет, она не оставит его одного… и это означало, что придётся взять его с собой!

Брат всегда упрекал Авелин в чрезмерном оптимизме. Но даже при самом оптимистическом раскладе она вынуждена была признать, что никоим образом не сможет доставить мужа в замок – или хотя бы вытащить его из леса, чтобы стражники могли заметить их со стены. Она не может тащить его на себе. Или волочь за руку или за ногу по траве и грязи – такое вряд ли пойдёт ему на пользу. Её взгляд упал на шкуру, на которой он лежал. И тут в голове у неё возникла мысль.

Подозвав Самсона, Авелин встала. Оценила положение тела мужа на шкуре и решила – почему бы и нет? Устроив его поудобнее на шкуре, Авелин подняла сумку с остатками еды и поставила на шкуру возле Паэна. И застыла, глядя на раздавленные кусочки яблока и остатки сливы. Она отчётливо помнила, что разложила их на шкуре для Самсона. Помнила она также, что поросёнок остался к ним равнодушен. Ей надо было выбросить это угощение в кусты или убрать в сумку. Но она легкомысленно оставила их лежать, где лежали. Вот отчего Паэн упал и расшиб себе лоб!

Это она во всём виновата, с ужасом догадалась Авелин. Но, задвинув чувство вины подальше, она храбро взялась за концы шкуры, по одному в каждую руку, и потянула на себя. К её немалой радости, при некотором усилии шкура отлично скользила по траве.

Да, она справится, заявила себе Авелин и потащила шкуру с лежащим на ней Паэном за собой, крепко держа концы в руках. Место, которое отыскал для них муж, вроде бы находилось неподалёку от замка. Обратный путь казался вечностью, но всё же Авелин не сдавалась и мало-помалу смогла вытащить мужа из леса.

Выйдя из-за деревьев, она остановилась и стала махать руками. Но могли ли её разглядеть со стены? Сама-то она не видела там ни одного силуэта. Вздохнув, Авелин обернулась, чтобы посмотреть, как там Паэн, и чуть не рассмеялась, когда увидела, что Самсон решил прокатиться, устроившись у него на груди.

Подивившись на эту картину, Авелин взялась за углы шкуры и снова двинулась вперёд. Но далеко ей идти не пришлось: из ворот замка показались всадники и поспешили в их сторону.

Измученная Авелин почти не вдавалась в объяснения. Её и Паэна погрузили на лошадей и доставили в замок. Во дворе их встретил Дэвид. Мальчик пробежал полдороги до ворот, но повернулся и помчался в обратном направлении, когда увидел подъезжающий отряд. Пажу достало ума не задавать вопросов. Он просто поспешал за Авелин, которая приказала слугам отнести мужа наверх, в спальню.

При их появлении в большом зале Диаманда и леди Хелен, которые сидели возле потухшего камина, вскочили на ноги и поспешили к ним. Авелин взмахом руки заставила их повременить с расспросами и повела мужчин наверх, чтобы открыть перед ними дверь спальни.

– Миледи! – К ней бросилась Рунильда, вне себя от тревоги. – Что стряслось?

– Он упал и ударился головой. Принеси мою лекарскую сумку, Рунильда! – крикнула она и добавила: – И иглу с ниткой. Рана на голове ещё кровоточит. Боюсь, придётся зашивать.

– Как он упал? – озабоченно спросила Диаманда, которая вошла следом за слугами и услышала распоряжения Авелин.

– Наступил на сливу; она выскользнула из-под ноги, он полетел на землю и ударился головой о бревно, – сказала Авелин, когда мужчины уложили Паэна на куче шкур и мехов, которая была призвана заменить им постель до тех пор, пока не прибудет новая кровать. Объясняя, Авелин избегала смотреть на девушку. Мысленным взором она по-прежнему видела белокурую головку Диаманды, мелькнувшую на крепостной стене.