Идеальная жена

Авелин растерянно посмотрела на мужа, смутившись от такой внезапной просьбы. В ней шла борьба; возбуждение пыталось взять верх над стыдливостью. Она села на колени, всё ещё колеблясь.

– Прошу вас, – добавил Паэн. Серьёзное лицо, голодный взгляд…

Глубоко вздохнув, Авелин медленно встала. Пару мгновений она набиралась смелости, а потом нагнулась, взялась за подол платья и стянула его через голову. Ей тут же захотелось прикрыться им, но она пересилила себя, и платье упало на шкуру к её ногам. Запоздало её охватило сожаление, потому что Паэн просто сидел и смотрел, внимательно разглядывая каждый дюйм её обнажённого тела. В ней всё кипело; она поняла, что больше не вынесет. Авелин потянулась за платьем, но Паэн вдруг переменил позу, встав на колени, и потянулся вперёд, чтобы коснуться кончиком большого пальца её возбуждённого соска.

Авелин прикусила губу. От его прикосновения по телу разлилось ощущение сладостного предвкушения. Он придвинулся ещё ближе, пока не сумел осторожно взять сосок зубами. Её сердце подпрыгнуло, а потом – ещё раз, когда за дело принялся его язык. Вдруг Паэн взял её грудь в ладонь и начал энергично посасывать, снова и снова пробегая языком по соску.

Авелин застонала, запустив пальцы ему в волосы, цепляясь за шелковистые пряди. Он продолжал ласкать сначала одну грудь, потом вторую, пока она не задрожала в его объятиях. Он опустился ниже, прочерчивая дорожку поцелуев по её трепещущему животу.

– Муж мой? – ахнула она, когда он спустился ещё ниже и коснулся губами чувствительной кожи бедра. Он целовал и покусывал, пока Авелин не поняла, что больше не может стоять смирно. Это была пытка! Она сжала бёдра, едва не вырываясь из его рук, чтобы спастись от этого настойчивого рта.

Когда он потянул её за лодыжки, заставляя раздвинуть ноги шире, Авелин осознала, как часто и мелко дышит. Но вот его горячие губы коснулись бедра изнутри, и стало ещё хуже. Больше всего она боялась, что у неё подкосятся ноги и она рухнет прямо на мужа.

Он как будто догадался о её слабости, потому что обнял ладонями бёдра, придерживая её сзади, ведя дорожку поцелуев всё выше, выше… Авелин старалась, как могла, удержаться на ногах. Но когда его губы коснулись её средоточия, ноги отказались повиноваться ей, и она с изумлённым вскриком рухнула на Паэна. Тот подхватил её и бережно уложил на шкуру, а потом встал на колени меж её ног, нагнулся и снова прижался к ней губами.

Раскинувшись на шкуре, Авелин изнемогала от возбуждения и желания тоже ласкать его. Она хотела доставить ему удовольствие – только как это сделать? Так случалось каждый раз, когда они были в постели, вот только теперь это желание сделалось невыносимым. Но его руки крепко прижимали её бедра к земле, а губы, зубы и язык трудились ради её наслаждения. Паэн не отступался, пока она не застонала и не выгнулась всем телом под его ласками.

Мгновение она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться; но вдруг заметила, как Паэн, откинувшись назад, стаскивает с себя тунику.

Потом он встал и взялся за завязки своих брэ, и тогда Авелин поднялась на колени, оказавшись ровно в той позе, в которой он был несколько минут назад. Хриплым голосом она прошептала:

– Я тоже хочу сделать вам приятно…

Паэн поколебался, затем нагнулся, освобождаясь от остальной одежды, и выпрямился. Его член, твёрдый и возбуждённый, оказался прямо возле её лица, но она не совсем понимала, что делать.

Паэн, кажется, не собирался ей подсказывать. Тогда она решила, что можно попытаться проделать то же, что и он с ней, и коснулась губами его бедра. Ещё несколько поцелуев – и Авелин осмелилась поцеловать его ствол. К её немалому удивлению, он оказался покрыт очень мягкой и бархатистой кожей. Она поцеловала его ещё раз, затем пробежалась губами по всей длине до кончика, который облизнула языком.

Но что делать дальше?

– Возьми в рот, – рыкнул он натужным голосом, словно ему было больно. Она с тревогой взглянула супругу в лицо – и забеспокоилась ещё больше: настолько оно было искажено мукой, что, казалось, он в самой настоящей агонии.

– Я что-то делаю неправильно? – робко спросила она.

Паэн помотал головой и судорожно вздохнул, когда она взяла его в рот. Откинув голову назад, он замер в неподвижности, пока она неуверенно работала ртом, потом обхватила его рукой. Держа его так, как только что он держал её грудь, она начала сосать, но Паэн вдруг отпрянул и упал перед нею на колени. Авелин взглянула на него с неуверенностью:

– Я что-то не так…

Но он, не дав ей договорить, впился губами в её губы. Наслаждаясь этим страстным поцелуем, она решила, что, наверное, всё сделала правильно. Потом Паэн подался вперёд, укладывая на спину.

Она обвила его плечи руками и раздвинула ноги, ожидая, что он войдёт в неё сразу же, но он медлил, просто прижимался всем телом и терзал её губы. После очередного глубокого поцелуя он коснулся губами уха Авелин, нежно покусывая и вызывая дрожь во всём её теле.

Она со стоном повернула голову и губами поймала его губы, беспокойно ёрзая под ним, умоляя войти в неё… К её величайшей радости, Паэн внял мольбе, войдя одним сильным, решительным движением, заставившим её протяжно застонать. Затем он начал скачку, исторгая из неё стон за стоном, вскрик за вскриком, пока она извивалась и металась под его напором.

Её ногти впивались в спину Паэна, их языки сплетались.

Когда он оторвался от её губ, Авелин уткнулась лицом ему в плечо, покусывая и посасывая, чувствуя, как нарастает напряжение в её теле. Как будто натянули тетиву лука; ещё немного – и она не выдержит… Но вот, наконец, её охватило ошеломительное ощущение завершённости; она закричала, смыкаясь вокруг него в такт пульсирующему удовольствию. И едва заметила, как он сделал финальный рывок, выплеснув в крике силу своего наслаждения.

Авелин открыла глаза и с изумлением увидела, что голова её покоится на мужской груди… но тут же вспомнила, чем обернулся их пикник. Ещё она вспомнила, что они так и не прикоснулись к трапезе. Улыбка тронула её губы. Потом до неё дошло, что она не знает, каким образом оказалась на груди Паэна. Последнее, что ей помнилось, это как он лежал на ней и они оба не могли отдышаться. Должно быть, она уснула. Очевидно, Паэн скатился с неё и прижал к себе, причём сумел при этом даже её не разбудить.

– Жена?

Подняв голову, Авелин смущённо взглянула на мужа. Поразительно – она всегда чувствовала себя несколько смущённой после всего того, что они проделывали. Только что она стояла перед ним совсем нагая, но сейчас её вдруг охватил стыд.

Он сонно улыбнулся.

– Хотите есть?

Авелин растерялась. Её удивил и вопрос, и тот факт, что она действительно голодная. Кивнув, она села и протянула руку к платью, желая поскорее прикрыться теперь, когда желание и страсть были утолены.

Паэн сел рядом с ней и тоже начал одеваться, а потом потянулся к еде, лежащей на одеяле. Каким-то чудом они сумели ничего не раздавить и не разбить, чему Авелин очень обрадовалась. Она и в самом деле ужасно проголодалась.

Сначала они ели в молчании; потом Авелин поинтересовалась, как продвигаются работы на крепостной стене. Она знала, что Паэн и его люди здорово укрепили крепостные стены Рамсфельда перед тем, как Паэн привез её сюда. Однако после этого он отправил часть рабочих на выполнение других работ. На то, чтобы заделать оставшиеся проломы и укрепить ненадёжные участки стены, осталась лишь горстка человек да он сам.

Паэн ответил, что работы продвигаются вполне успешно, вот только Авелин это ни о чём не рассказало. На самом-то деле она хотела знать, мог ли тот огромный валун свалиться со стены сам по себе. Ей очень не хотелось верить, что Диаманда пыталась её убить.