Идеальная жена

Авелин тоже встревожилась.

– Как думаешь, леди Джервилль привезла с собой что-нибудь такое, чем мы могли бы его покормить?

– Нужно пойти и спросить, – обрадованно выпалила Диаманда.

Авелин согласно кивнула, а потом нагнулась, чтобы взять поросёнка на руки, и с улыбкой прижала его к груди – тёплое тельце старалось вырваться. Она погладила его, успокаивая и приговаривая:

– Всё хорошо, малыш. Знаю, ты проголодался. И мы найдём тебе что-нибудь поесть… – Она осторожно почесала его за ушком. – Мы назовём тебя Самсон, потому что ты вырастешь большим и сильным.

– Только не вздумайте его побрить, – сострила Диаманда, протянув руку, чтобы его погладить, и вдруг воскликнула: – Ой, идёт тётя Хелен! Она поднимет шум, если узнает, что мы собираемся кормить поросёнка!

– Тогда лучше всего отнести его на кухню.

И Авелин поспешила к двери, старательно закрывая собой поросёнка. Рунильда, Диаманда, да ещё и Дэвид бросились за ней. Уже почти на пороге Авелин спросила:

– Почему леди Хелен так не любит свиней?

– Она не то чтобы их не любит, она их до смерти боится, – принялась объяснять Диаманда. – Когда она была маленькой, её укусила свинья, и с тех пор они наводят на неё ужас. И она вас отчитает, если увидит, что вы потащили поросёнка на кухню.

Авелин было встревожилась, но быстро вспомнила, что Рамсфельд – её дом. Она здесь хозяйка, и никто не имеет права читать ей нотации, если она вздумает делать то, что захочет. Разве что Паэн… да ещё лорд и леди Джервилль, поправила она себя с неудовольствием. Однако, решила Авелин, если леди Хелен решит поднять шум, она так и скажет ей – разумеется, очень вежливо и без грубостей.

– Что это было?

Паэн оторвался от кружки с элем, которым наслаждался в обществе отца, и растерянно взглянул на мать, которая взирала на него с противоположного конца стола. Она стояла подбоченившись, с сердитым выражением лица.

– Что именно?

– Яблоко, шлепок по заду и это твоё «молодчина»! – раздражённо воскликнула леди Джервилль.

Паэн удивился.

– Я похвалил жену.

– Это, по-твоему, была похвала? – спросила мать с изумлением.

Паэн пожал плечами.

– Так я хвалю свою лошадь, например.

– Так то лошадь! – отрезала она, а его отец рассмеялся так, что поперхнулся элем.

Паэн почувствовал себя неуютно. Он и так подозревал, что ему следовало бы придумать другие поощрения для жены, дабы поднять её самооценку. Но право же, задача была не из лёгких, и ему пока ничего иного не пришло в голову. У него никогда прежде не было жены; а когда нужно было похвалить лошадь или пажа, хватало «хорошо» или «молодец» для мальчишки и яблока и шлепка для лошади. Так он и сказал матери и заметил, что её гнев остывает.

– Значит, ты понял, что эти её кузены довели Авелин до того, что она начала стыдиться себя, – с облегчением сказала мать.

– Да, но я не знаю, как это исправить. Разве только хвалить, когда она сделает что-нибудь хорошее, – сказал Паэн.

– Что ж… – Леди Джервилль больше не сердилась. – Во-первых, ты мог бы начать с ней разговаривать.

Паэн в изнеможении закатил глаза.

– Разговаривать! Кажется, женщины думают, будто разговорами можно что-то наладить. Острый меч – вот что решает дело и быстрее, и гораздо успешнее.

– Да, но только мечом ты не вырубишь из Авелин её злосчастное представление о себе. Твоя жена похожа на меня; поэтому тебе стоит прислушаться к тому, что я тебе скажу, – сухо сказала леди Джервилль. – Она годами слышала в свой адрес злые, грубые слова, вот и разуверилась в себе. И я думаю, что доброта и похвалы, напротив, произведут обратное действие – со временем, конечно. Думаю, тебе стоит проводить с ней больше времени. Поведи её на прогулку, поиграй вечером в шахматы, – предложила она. – А теперь мне нужно пойти сказать кухарке, что из деревни нам пришлют провизию. Так ей будет намного проще, пока тут всё вверх дном. Какая умница Авелин, что догадалась сходить в деревню!

Паэн смотрел матери вслед. Потом раздражённо фыркнул.

– Со временем! Я не могу ждать долгие годы, когда забудется всё то, что ей наговорили. Я хочу, чтобы она знала сейчас. Что она красивая, умная и всё умеет.

– Хм. – Отец понимающе кивнул, а затем просиял. – А ведь я могу помочь! Мы будем хвалить её вдвоём, и это ускорит дело!

Лорд Джервилль спешно встал из-за стола.

– Знаешь, а пойду-ка я похвалю её прямо сейчас. И ещё раз скажу, как здорово она справилась с деревенскими.

Паэн задумчиво смотрел, как тот уходит в сторону кухни в поисках Авелин. Слова отца подсказали ему одну идею. Если они будут хвалить Авелин вдвоём, это скорее заставит её понять, что кузены ошибались и что она прекрасная женщина. А если её начнёт хвалить сразу много людей? Выйдет ещё быстрее? А если весь гарнизон, все слуги?

Паэн вскочил, решив немедля переговорить со своими людьми.

– Можно мне подержать Самсона? Обещаю его не уронить!

Авелин взглянула на Дэвида и улыбнулась. Мальчик был так серьёзен! За эти несколько дней, что он следовал за ней по пятам, она начала чувствовать, как привязывается к нему.

С тех пор, как Авелин предприняла первый поход в деревню, прошла неделя, а теперь они возвращались из второго. С некоторых пор Дэвид сделался её постоянным спутником. Из-за своей вечной неуклюжести паренёк едва не попал под огромный валун, сопровождая Паэна во время обхода крепостной стены, которую как раз чинили. В тот вечер муж спросил её, не возьмёт ли она мальчишку под своё крыло, пока он не закончит ремонт стены и не займётся чем-нибудь попроще. И Авелин сразу же согласилась, радуясь возможности помочь мужу хотя бы в такой мелочи. С тех пор-то Дэвид и начал её сопровождать.

Вспоминая события прошлой недели, Авелин решила, что всё в итоге обернулось очень даже хорошо. Родители Паэна задержались у них только на пару дней. Леди Джервилль убедилась, что рана не настолько опасна, чтобы помешать невестке самой хозяйничать в замке… и хозяйничать очень успешно. Последнее замечание заставило Авелин расплакаться, потому что она поняла, что это была похвала, которая дорогого стоила. Леди Джервилль не сомневалась в её способностях, хотя сама Авелин в себя не верила. Но с каждой новой победой росла и её уверенность в себе. День за днём она становилась всё увереннее.

За прошлую неделю они здорово продвинулись в работе. Весь замок был вычищен, двери жилой башни починены, свинью с выводком выселили вон. Остался только поросёнок Самсон. Авелин решила выходить капризного последыша, поэтому держала его в доме, хотя прочим свиньям указали на дверь, и делала всё возможное, чтобы повысить его шансы на выживание. В результате Самсон обосновался в замке насовсем. Точнее, обосновался подле Авелин; если она не таскала его на руках, то он следовал за ней как пришитый, и его розовый хвостик радостно подскакивал, когда он трусил за ней с места на место. Поросёнок, похоже, решил, что Авелин его мать, и Паэн не знал, досадовать ему или умиляться.

Эта неделя была отмечена ещё одним событием – муж, кажется, внезапно заметил её присутствие. Разумеется, не то чтобы он раньше забывал о ней, но теперь он взял на себя труд проводить с ней время – играл в шахматы по вечерам, сопровождал её на прогулку. Однако говорил он по-прежнему немного. Авелин начинала приходить к выводу, что её супруг из породы молчунов. Паэн больше фыркал, чем говорил, однако случалось, что он всё-таки затевал с ней долгий разговор. Она всегда находила эти беседы очень интересными – это было окно, позволяющее заглянуть в его мысли. Она была счастлива узнать, что её супруг оказался добрым, честным и справедливым малым.