Идеальная жена

Блондинка всё ещё колебалась, и Авелин добавила:

– Ещё я подумала, что мы могли бы купить у них еды, хлеба, если в деревне есть пекарь, и эля, если есть пивовар. Мы пока не можем обеспечить себя всем этим!

– Эля и хлеба? – сказала Диаманда, прижимая руку к животу. – И вправду, уже полдень.

– Да, миледи, а вы ещё ничего не ели, – спохватилась Рунильда.

– Именно так. – Авелин улыбнулась. – У меня с собой есть несколько монет. Мы можем попробовать их еду и кое-что купить, а заодно заказать мебель и всё остальное. Если деревня в таком бедственном положении, как говорит Паэн, они будут рады возможности торговать.

– Или у них ничего не окажется на продажу, – возразила Диаманда.

– Вот и узнаем, – со вздохом ответила Авелин. – Так ты идёшь со мной?

Оглянувшись на замок, Диаманда неохотно кивнула.

– Да. Боюсь, толку не будет, но проверить надо.

Кивнув, Авелин пошла по тропинке. День был тёплый, солнечный, и она бы наслаждалась прогулкой, если бы не беспокоилась так из-за похода в деревню. Паэн говорил, что деревенские настроены враждебно, так что вряд ли стоило рассчитывать на сердечный приём. Впрочем, деньги наверняка поправят дело!

– Надо было взять лошадей!

Голос Диаманды отвлёк Авелин от размышлений. Она огляделась по сторонам. Когда они ехали верхом, казалось, что деревня всего в паре минут пути. Но пешком выходило куда дольше. Тем не менее расстояние всё равно было невелико. Авелин подумала, что Диаманда, похоже, совсем избаловалась в замке Джервилль, когда слуги исполняли любую её прихоть.

– Наверняка нам осталось совсем немного, Диаманда! Деревня вон за тем поворотом!

Девочка недоверчиво хмыкнула, но тут же удивлённо охнула, когда за следующим поворотом тропинки они действительно вышли из лесу и ступили в деревню.

Та была маленькой и отнюдь не процветающей, но Авелин и не питала особых надежд. Она просто не ожидала, что деревня окажется настолько жалкой. Её жители, должно быть, очень страдали при Лиджере! Авелин забеспокоилась – похоже, исполнить её план будет нелегко.

– Сдаётся мне, они нам не очень рады. – Диаманда прильнула к Авелин, когда они приблизились к группе женщин, которые судачили возле ветхих, крошечных хижин на окраине деревни. Женщины обернулись и уставились на них, разинув рты. Ледяные взгляды, подозрительные выражения лиц. – Мы ведь не станем с ними разговаривать, правда?

Услышав страх в голосе девушки, Авелин и сама почувствовала себя трусихой и покачала головой.

– Нет. Мы пойдём в центр деревни. Может быть, найдём кого-нибудь, кто окажется приветливее.

Диаманда издала звук, который мог означать и согласие, и протест, и спросила:

– Вы уверены, что это хорошая мысль?

– Да, – твёрдо ответила Авелин. Впрочем, её решимость начинала таять. Дома-то мысль казалась действительно отличной, но сейчас, когда один деревенский житель за другим окидывал их презрительным взглядом, она засомневалась, что план удастся. К тому времени, как они дошли до центра деревни, она уже почти не верила, что у них есть шанс хотя бы сбежать из деревни без того, чтобы им не надавали оплеух. По крайней мере, словесных.

– За нами идут, – пробормотала Диаманда, нервно оборачиваясь через плечо.

Авелин не обернулась. Она давно заметила, что вокруг них собирается толпа. Потому-то её уверенность в успехе предприятия и дала трещину.

Опасаясь даже остановиться, чтобы не спровоцировать их на дурной поступок или оскорбление, Авелин с тревогой огляделась. Пока что они видели вокруг себя только маленькие хижины на окраине, но здесь, в центре деревни, стояли уже несколько домов побольше, глинобитных, которые служили одновременно и жильём, и торговой лавкой. На самом большом была даже вывеска, настолько выцветшая, что из всех букв читались только «Постоя…».

Обрадованная Авелин направилась к зданию, стараясь не ускорять шаг.

Женщины, с облегчением вздохнув, шагнули внутрь полутёмного помещения, и дверь за ними захлопнулась. Радость их длилась не дольше, чем потребовалось глазам, чтобы приспособиться к тусклому свету. Они стояли в комнате среднего размера, освещённой только парой факелов. Тут были два больших стола, напротив один другого, в разных углах комнаты. Была и дверь напротив, предположительно ведущая на кухню. В комнате сидели шестеро мужчин: пятеро посетителей за столами и, по предположению Авелин, хозяин постоялого двора. Он стоял перед дверью напротив них, воинственно сложив руки на груди. Все шестеро взирали на них с подозрением и крайне неодобрительно.

Авелин вздохнула. Конечно, деревенские сразу догадались, что они из замка. Наверное, достаточно было того, что они пришли пешком. Не говоря уж об их одежде… взять хотя бы дорогое платье Диаманды! А вот её собственное, с неудовольствием отметила Авелин, вполне соответствовало деревенским обыкновениям. Ткань, конечно, была дорогой и тонкой выделки, однако цвет – тёмным, невыразительным, да и сидело платье отвратно, как большинство одеяний, в которых ходили крестьяне.

Расправив плечи и стараясь не замечать мрачного молчания вокруг, Авелин провела Диаманду с Рунильдой к свободным местам за столом справа. Её спутницы уселись, но Авелин осталась стоять. Вряд ли их будут обслуживать, подозревала она, так что не стоило и ждать. Она громко поинтересовалась у Диаманды с Рунильдой, желают ли они есть или пить. Диаманда, которая по дороге сюда жаловалась на голод, теперь просто покачала головой. Она явно потеряла аппетит. Отказалась даже Рунильда.

Авелин кивнула и с приветливой улыбкой на лице двинулась к хозяину постоялого двора.

Подходя ближе, она заметила удивление в его глазах, но не более того. Он даже не спросил, чего ей надо. Да, их присутствие было им очень неприятно, подумала она и в душе грустно вздохнула, но заулыбалась ещё шире и начала:

– Я бы хотела три… – Она замолчала и оглянулась по сторонам, отметив, что сидящие за столами едят нечто вроде мясного пирога. Похоже, это было лучшее блюдо из тех, что здесь подавалось, поэтому она указала на ближайшего к ней посетителя и закончила фразу: – …три порции того, что взял вон тот человек. А ещё, пожалуйста, три кружки медовухи и одну кружку эля.

Авелин одарила его новой улыбкой, совершенно игнорируя общее настроение враждебности, повернулась и пошла назад к Диаманде и Рунильде. Было страшно, что хозяин откажется их обслуживать, если она даст слабину. Едва дыша, она втиснулась на лавку между спутницами. Через пару мгновений хозяин с раздражённым фырканьем удалился на кухню.

Авелин медленно перевела дух, радуясь уже тому, что их просто не выбросили на улицу.

Все трое сидели молча, дожидаясь трапезы. Долго ждать не пришлось. Через пару минут хозяин вернулся и с грохотом поставил перед ними питьё.

– Почему вы заказали четыре кружки? – спросила Диаманда, когда хозяин снова ушёл на кухню.

– Хочу попробовать и медовуху, и эль, – ответила Авелин, отказываясь, однако, от дальнейших объяснений. Вместо того она пригубила мёд, осторожно сделав глоток, и успокоилась – ни то, ни другое не отдавало горечью или ещё чем-нибудь малоприятным. Она всерьёз опасалась, что хозяин может подсыпать им что-нибудь, чтобы отбить охоту столоваться в деревне. Конечно, еду ещё не принесли, напомнила она себе, ставя на стол кружку с медовухой и пробуя эль.

Авелин смаковала не спеша. И если медовое питьё было обычным, то эль оказался превосходным. Просто превосходным.

– Кто варит здешний эль? – спросила Авелин, когда явился хозяин с пирогами.

– А в чём дело?

За его спиной Авелин увидела женщину, которая стояла в дверях кухни. Женщина смотрела на неё очень холодно. Его жена, предположила Авелин. Наверное, захотела взглянуть на гостей хоть одним глазком. Услышав вопрос, женщина выступила вперёд.