Идеальная жена

Тем временем она узнала от леди Джервилль, что в Рамсфельде в последние годы процветало грабительство. Шотландские разбойники переходили расположенную неподалёку границу, крали скот и наводили страх на местных жителей. И вроде бы раз или два нападали даже на сам замок. По словам леди Джервилль, этот факт особенно расстроил лорда Джервилля, потому что Лиджер, кастелян, ни разу не сообщал ему о сей беде. Напротив, он, похоже, предпочёл разбираться с разбойниками сам, что только ухудшило положение и замка, и людей. Понятно, что предстояло многое сделать, и Паэн с отцом очень спешили, чтобы подготовить замок к скорейшему переезду туда молодой четы.

Авелин разглядывала дыры в наружной стене Рамсфельда. Их явно проделали нападавшие. Дыры остались только небольшие – похоже, самые крупные проломы уже были всё-таки заделаны. Некоторые участки стены, по-видимому, пришлось полностью воздвигнуть заново. Понятно, чем занимались её муж и его отец всю эту неделю. Ни один мужчина не захотел бы привезти свою жену в столь незащищённый замок!

– Рамсфельд совсем не тот, каким был раньше, – сказал Паэн, поравнявшись с Авелин.

Она кивнула в ответ на слова мужа, но сама от комментариев воздержалась.

– Здесь прошло детство моей матушки.

Авелин оглянулась на леди Джервилль, которая ехала рядом с мужем. Свекровь решила сопровождать их в Рамсфельд, поэтому и Диаманда, и леди Хелен, разумеется, тоже отправились с ними. Сообразив, что муж дожидается её ответа, Авелин кивнула.

– Она расстроится, когда увидит, что время и несчастья сделали с её родным домом.

Когда Авелин снова кивнула, Паэн что-то удовлетворённо пробормотал и, пришпорив коня, нагнал лорда Джервилля. Авелин смотрела ему вслед в некотором замешательстве. Что, по его мнению, должна была она вынести из этого краткого разговора? Сначала ей показалось, что он хотел успокоить или предостеречь её. Но, возможно, он хотел, чтобы она поддержала его мать, когда та расстроится, увидев по прибытии то, что стало с замком.

Авелин с радостью приободрила и успокоила бы свекровь, если того потребует положение. Эта почтенная дама была сама доброта. Однако если такова была цель Паэна, ему бы просто так и сказать. Право же, было бы гораздо лучше, если бы мужчины умели выражаться яснее!

Покачав головой, оставшуюся часть пути она провела молча и больше наблюдала за леди Джервилль, нежели разглядывала окрестности. Они подъехали к ступенькам, ведущим в жилую часть замка. Сначала мать Паэна крепилась изо всех сил, хотя было видно, что с каждым шагом лошади свекровь держит спину всё прямее, вытягивает шею и задирает голову так высоко, что Авелин даже испугалась – не ровен час, отвалится. Тем не менее только по этим признакам можно было догадаться, как расстроена леди Джервилль.

Они спешились у крыльца. Паэн и его отец, взяв лошадей под уздцы, повели их туда, где полагалось быть конюшням. Удивительно, как это строение ещё не упало: все стены его были в дырах.

Никто не заикнулся о том, что их вообще никто не встретил, чтобы взять лошадей, но Авелин видела, как свекровь судорожно сцепила пальцы перед собой. Помедлив, та расправила плечи и повела женщин вверх по ступенькам в главную башню.

Но, когда они шагнули внутрь через распахнутые двойные двери и увидели, в каком состоянии внутренние помещения, самообладание леди Джервилль дало трещину.

Её глаза округлились, а плечи поникли. С губ сорвался тихий вскрик боли и отчаяния, и она так и осталась стоять с открытым ртом. Авелин поспешила взять её за руку на тот случай, если дама лишится чувств. Почувствовав её прикосновение, леди Джервилль заговорила.

– Это… это…

– Легко поправить, если немножко потрудиться, – твёрдо сказала Авелин, поймав недоверчивый взгляд Диаманды.

К счастью, от леди Хелен было больше толку – она тут же принялась тихонько поддакивать, пока они шли в центр зала, где стоял стол.

– О, Авелин, – вздохнула леди Джервилль, обратив взгляд на невестку. – Сказать по правде, я даже не догадывалась… Ты не можешь здесь жить. Это…

– Все будет хорошо, – поспешила заверить Авелин, стараясь игнорировать уныние, которое охватило её саму при виде дома. На полу лежал ветхий покров из тростниковой соломы – такой старый, что успел прорасти зелёной травой и даже плесенью. Стены почернели, от сажи – их как будто ни разу не белили, хотя Авелин не сомневалась, что они сияли белизной, когда здесь жила леди Джервилль. Лестница, ведущая на верхние этажи, была в ужасном состоянии: полуразрушенная, с выбитыми ступеньками. В деревянных полах верхнего этажа зияли дыры, в некоторые свободно прошла бы кровать.

– Мой бедный дом, – прошептала леди Джервилль, без сил опускаясь на скамью при настойчивом содействии Авелин. Скамья тут же рассыпалась, и леди опрокинулась на пол.

– Вы целы? – встревоженно воскликнула Авелин, вместе с леди Хелен помогая леди Джервилль встать на ноги.

– Да, спасибо, – пробормотала та, пока женщины поспешно отряхивали её юбки от пыли и грязи, которые она собрала при падении.

– Не стоит хлопот, всё отстирается, – со вздохом сказала леди Джервилль, когда стало ясно, что усилия напрасны. Она с несчастным видом оглядела зал и вдруг встрепенулась. – Это что, свинья?

Авелин проследила направление её взгляда и ахнула. В грязной соломе в углу копалась раскормленная свинья. Прямо на их глазах она, хорошенько поворошив солому, с довольным хрюканьем плюхнулась на бок, очевидно намереваясь хорошенько поспать в этот жаркий полдень.

– Кажется, да, – нерешительно ответила Авелин, потому что не знала, что сказать. Она была в растерянности. Конечно, многие загоняли домашнюю скотину на ночь в башню, чтобы животные были в тепле и безопасности, но её мать точно не относилась к числу таких хозяев, как и леди Джервилль – исключение делалось только для собак. Авелин не знала, что делать со свиньёй.

– Твоя мать держится лучше, чем я смел надеяться. Знаешь, я ведь пытался отговорить её от сегодняшней поездки, – заметил Уимарк Джервилль, когда они с Паэном, привязав лошадей, направились к жилой башне.

– Почему? – спросил Паэн.

– Я не хотел, чтобы она видела родной дом в таком состоянии. Но она женщина упрямая. Ей непременно нужно было убедиться, что вы с Авелин хорошо устроены. – Он скривился. – А теперь я боюсь, что она начнёт настаивать на том, чтобы остаться, пока дом не будет приведён в порядок. Или не захочет, чтобы вы здесь оставались, пока не закончатся работы.

Паэн едва не застонал. Всю прошлую неделю он ездил сюда и обратно, и это отнимало все его силы. Разумеется, нужно было залатать и укрепить стены Рамсфельда, чтобы можно было привезти сюда Авелин, однако ночевать здесь в одиночестве он не хотел. Каждую ночь его тянуло домой, к радостям супружеской постели, но, возвращаясь, он каждый раз понимал, что слишком устал, чтобы этими радостями наслаждаться.

Паэн взглянул на собственные руки и стиснул кулаки. Сегодня утром мать сняла последние бинты. Кожа, конечно, натянулась, когда он сжал кулаки, но внешний вид собственных рук его порадовал. Кожа казалась тонкой и не зажившей окончательно, но это уже дело ближайшего будущего. Он с нетерпением ждал, когда можно будет прикоснуться этими руками к Авелин, и намеревался сделать это сегодня же ночью. Поскольку ему уже не надо было возвращаться домой, Паэн не сомневался, что изнеможение и усталость, которые одолевали его всю прошлую неделю, больше не помешают ему снова насладиться своей нежной и очаровательной супругой.

– Что за чёрт!

Изумлённый возглас отца заставил Паэна обратить взгляд в сторону дома. Оба остановились как вкопанные, наблюдая за странной сценой, разворачивающейся на верхней ступеньке крыльца. Нежная и очаровательная супруга Паэна, её горничная и его обычно такая сдержанная и величественная мать с криками и воплями выталкивали за дверь огромную, явно беременную свинью. Три женщины, встав за необъятным свиным задом и упершись в него руками, толкали, пинали и пытались выгнать животное вон.