Идеальная жена

– Хьюго, – с отвращением повторил Паэн. – Почему вы ему верите?

– Потому что он мужчина и более сведущ в таких вещах, – тихо ответила Авелин. – Или это неправда? Хьюго мне солгал? – Она склонила голову набок.

– Да, он солга… – Паэн осекся, поняв, что все-таки кривит душой. Разумеется, он мог бы с ней переспать. Это было возможно, хоть и непросто. Руки у него не действовали, зато действовало кое-что другое, регулярно со дня пожара напоминающее о своих желаниях. Когда он сидел на коне позади неё, то в конце концов делался твёрдым, будто клинок. А когда вёл её на реку искупаться… Боже правый, ему даже не надо было на неё смотреть. Достаточно было шороха одежды и плеска воды, чтобы возбуждение сделалось невыносимым.

И ночью он не решался лечь рядом с ней, потому что ему была мучительна мысль, что он может лишь вдыхать её аромат, касаться рукой… и больше ничего. В ту ночь, что они провели в замке Харгроув, у него не было иного выхода – Паэн не стал бы позорить её, требуя для себя отдельную спальню, – однако он спал, отодвинувшись как можно дальше и намереваясь продолжать в том же духе, пока не поправится настолько, чтобы проделать всё то, что виделось ему в фантазиях.

Но это решение, судя по всему, заставило жену думать, будто она ему противна. И он невольно подыграл её кузенам и кузине, укрепив в мысли о собственной непривлекательности.

Вздохнув, Паэн попытался объяснить:

– Да, я мог бы обойтись и без рук, но вам бы было неудобно. Мы не смогли бы даже лечь, как полагается. Пожалуй, вам пришлось бы сесть на подоконник или опереться на что-нибудь…

Паэн замолчал. Собственные слова немедленно наполнили его ум увлекательными картинами. Вот Авелин сидит на краю окна, он раздвигает ей ноги бедром, прижимается, страстно целуя, и наконец входит в неё. За этой картиной последовала другая: Авелин стоит, опираясь о подоконник, а он входит в неё сзади.

– Так вы хотите сказать, что не спите со мной, чтобы не причинить мне неудобство?

Голос Авелин отвлёк его от восхитительных мечтаний, и Паэн нахмурился. К его неудовольствию, жена, похоже, ему не поверила.

– Конечно, поэтому и я не прихожу к вам в постель. Или вы полагаете, что мне больше нравилось спать на холодной земле, чем в тёплой постели в шатре?

– Нет, конечно, нет! – воскликнула Авелин, теряя терпение. – Я думала, что холодная земля вам нравится больше, чем моё общество.

Паэн открыл было рот, но слова не шли к нему. Он понимал, что двоюродные родственнички как следует расшатали её уверенность в себе, но ведь его страсть к ней в брачную ночь была совершенно очевидна! Разве он не был возбуждён и твёрд как меч? Как она могла этого не заметить?

Он поджал губы, задумавшись, отчего она действительно могла это упустить.

– Вы были пьяны в нашу брачную ночь?

– Нет! – Авелин, казалось, возмутило подобное предположение.

– Тогда вы не могли не заметить моё… – Паэн задумался в поисках слова, менее грубого, чем то, что пришло ему на ум. – Моё желание к вам.

Но Авелин продолжала молча смотреть на него, и он с безнадёжным видом вздохнул.

– Поверьте мне, жена. Не будь мои руки обожжены, я бы пользовался любой возможностью, чтобы скрепить наш брак. Но я не хочу причинять вам ненужные страдания.

Она прикусила нижнюю губу и задумалась, прежде чем ответить:

– Что ж… мама предупреждала меня, чего следует ожидать, и сказала, что в первый раз может быть неприятно и даже больно. Я понимаю вашу заботу обо мне, но если вы хотите…

– Авелин, – перебил Паэн. – Вы не понимаете, о чём простите. Первый раз для женщины почти всегда неприятен, но без рук будет просто-напросто больно.

– Понимаю, – тихо ответила Авелин и вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Она повернулась, чтобы открыть. На пороге стоял очень смущённый Дэвид.

Мальчик взглянул на господина.

– Милорд, вы ещё хотите принимать ванну? Или мне…

– Я оставлю вас, чтобы вы могли выкупаться, – сказала Авелин и выскользнула за дверь.

Паэн уныло посмотрел ей вслед. Ему казалось, что он увидел туманную пелену слёз в глазах жены, когда она уходила. Значит, он её не убедил. И теперь понятия не имел, что с этим делать.

Заметив наконец, что Дэвид так и стоит на пороге, Паэн сделал ему знак войти. Сегодня Паэну пришлось наблюдать за военными упражнениями, и один из воинов, столкнувшись с ним, повалил его на землю. Накануне ночью прошёл дождь, и землю на поле развезло. Дэвид, конечно, обтёр его тряпицей, но ванна ему и вправду требовалась. Паэн, однако, не хотел беспокоить понапрасну кухонную прислугу просьбами нагреть ему воды и потому решил подождать, когда все закончат ужинать.

Пока готовили ванну, он думал, что же делать с Авелин, вполуха слушая болтовню мальчишки, который притащил корыто и стал наполнять водой. Он уже успел заметить, что у его пажа много общего с Авелин: кроме того, что оба отличались исключительной неуклюжестью, паренёк тоже умел часами болтать, не нуждаясь в репликах собеседника.

Странно, но это Паэну даже нравилось. Болтовня Дэвида была всё больше про битвы, лошадей и оружие. Разумеется, в первый же вечер на службе у Паэна мальчишка поинтересовался, не в битве ли с драконом его господин спалил себе руки. И, кажется, был здорово разочарован, что ранил его не дракон, после чего прочёл господину целую лекцию о том, как опасны и коварны по своей природе драконы.

Он с самым серьёзным видом поведал, будто у драконов исключительно зловонное дыхание, а также что эти твари имеют свойство поедать благородных дам и вообще всячески им досаждать.

Ванна была готова, в комнате никого. Дэвид помог Паэну раздеться и вдруг задал вопрос, который всё-таки требовал ответа:

– Что надо делать, когда спишь с дамой?

Паэн изумлённо раскрыл рот и даже не сразу опомнился, но наконец сумел произнести:

– С чего это ты спрашиваешь?

– Ну, я слышал, как леди Хелен говорила одной из служанок, что леди Авелин думает, будто вы ею недовольны, потому что до сих пор не уложили её в постель, – объяснил паренёк. – Их что, надо укутывать, как маленьких?

– Господи, уже весь замок знает, – буркнул Паэн, перешагивая через свои брэ и забираясь в корыто. Хотя чего он ожидал? В замке ничего нельзя было утаить. Он велел Дэвиду отправляться вниз, выпросить у кухарки что-нибудь лакомое и там дожидаться, пока он будет отмокать.

Как только мальчик ушёл, Паэн погрузился в воду и, закрыв глаза, принялся размышлять о том, как поступить с Авелин. Было ясно, что оставлять всё так, как есть, больше нельзя. Но что делать, он не знал, зато не сомневался, что одни лишь слова не смогут её убедить. К тому же Паэн никогда не считал себя человеком красноречивым, предпочитая делать дело, а не рассыпаться в словах. Он не имел представления, каким образом ему доказать Авелин, что он находит её очень даже привлекательной и с удовольствием пришёл бы к ней в постель. Наверняка он успеет охрипнуть, но она так и останется при своём. Пожалуй, она поверит ему, только если он и вправду с ней переспит. И соблазн сделать это очень велик. Однако впоследствии жена вряд ли поблагодарит его за это, что бы там она ни говорила.

Авелин понятия не имела, о чём просит. Паэн не сможет ласкать её, чтобы подготовить. Пока руки у него в таком состоянии, ему остаётся только рот…

Паэн резко сел, расплескав воду – в голове у него начали складываться образы, один лучше другого. Вот обнажённая Авелин лежит перед ним, и он целует и ласкает её губами до тех пор, пока она не закричит от удовольствия, а потом, приподнявшись, вонзается в нее…

– Чёрт, почему же я раньше не додумался? – пробормотал он и кликнул пажа.