Идеальная жена

– Снимайте тунику. Вам надобно согреться и закутаться, не то сляжете с больными лёгкими, – распорядилась Рунильда.

– Ничего с моими лёгкими не случится, – заверила её Авелин, проворно сбрасывая тунику. Тем временем Рунильда, поставив свечу на пол, открыла сундук и начала поиски. Она протянула хозяйке простыню, чтобы та могла вытереться насухо, но Авелин лишь махнула рукой. Скачка её обсушила достаточно. Только волосы всё ещё оставались влажными. Но вот одеться надо было раньше, чем вернётся муж.

– Найди сумку с травами и чистыми бинтами, которую мы собрали, чтобы обрабатывать раны, – приказала она служанке, натягивая свежую сорочку и чёрное платье, которое подала ей Рунильда.

– Вы ранены? – обеспокоенно заохала служанка, бросаясь на поиски требуемого.

– Нет, но милорд супруг, когда хлопотал надо мной и носил туда-сюда… его рукам это не пошло на пользу.

– Ах, да. Сели, служанка леди Джервилль, сказала, что он сильно обжёг руки, – спохватилась Рунильда, с головой ныряя в один из сундуков. – Она думает, что пройдут добрых недели две, прежде чем всё заживёт, да и то если в дороге он их не поранит ещё больше!

Авелин нахмурилась. Она толком не знала, насколько сильно пострадал муж, однако подозревала, что дело плохо, раз уж мать Паэна так волновалась из-за того, что ему придётся ехать в Джервилль верхом. Когда он вернётся в шатёр, она наконец сможет взглянуть на его руки собственными глазами.

Ждать пришлось долго. Авелин начала было уж подумывать о том, чтобы пойти и поискать Паэна, когда полог шатра в конце концов пошевелился.

Наконец-то! Обрадованная Авелин вскочила с радостной, даже сияющей улыбкой на лице, которая померкла, когда вместо Паэна в шатре появилась его мать.

Охнув от досады, Авелин тут же учтиво попыталась улыбнуться вновь.

– Я ожидала Паэна. Нужно заново перебинтовать ему руки, – с виноватым видом объяснила она.

– Об этом я уже позаботилась, – успокоила её леди Джервилль, выпрямляясь под пологом шатра. – Слава богу, он почти не пострадал. Если не станет бередить раны, всё заживёт недели через две.

– Вот как. – Авелин слегка ссутулилась под весом разочарования. Никчёмная из неё вышла жена. Во всём, что обычно должна делать супруга, они обходятся без неё! Она сочеталась браком, но брак не был консумирован. Она даже не видела ещё своего нового дома и не приступила к своим обязанностям хозяйки. Да и позволят ли ей стать хозяйкой, раз мать Паэна жива-здорова и наверняка привыкла распоряжаться в Джервилле самолично? А теперь ей, Авелин, не позволили даже залечить его обожжённые руки, как следует хорошей жене! Как будто она им вообще не нужна!

– Прости, Авелин, – сказала леди Джервилль. – Теперь заботиться о нём – это твоя обязанность. Боюсь, я нескоро привыкну к тому, что теперь у моего сына есть супруга и что ухаживать за ним следует ей.

– Я не в обиде, миледи, – вздохнула Авелин, присев на постель. – Просто боюсь, что из меня вышла никудышная жена!

– Что ты, дитя моё! – Леди Джервилль поспешила подойти к ней. На лице женщины было написано смятение. – Ты прекрасная жена! Как раз та, что нужна для Паэна!

– Наверное, вы хотите сказать – для «паники», – сухо ответила Авелин. – Ведь пожар в замке родителей произошел из-за меня, из-за меня Паэн обжёг руки, пытаясь его потушить, для ещё я напугала его тем, будто бы утонула, и он, спасая меня, ещё сильнее навредил своим рукам…

– Будто бы? – ахнув, перебила леди Джервилль. – Ты притворялась?

– Нет, конечно нет! Но он всё не так понял. Я просто хотела поплавать на спине. И представьте – вдруг Паэн хватает меня, тащит из воды и швыряет на коня, а я голая, в чём мать родила!

Леди Джервилль в ужасе застыла на месте:

– Почему же ты ничего ему не сказала?

– Я… ну, сначала я слишком испугалась, а потом решила, что на нас напали. Он кричал что-то про утопленников и чертей, и я не понимала, что происходит. Я решила, что кто-то напал и утопил вас, или лорда Джервилля, или… – Авелин беспомощно пожала плечами. – И к тому времени, как я догадалась, что на самом деле происходит, я уже лежала голой на спине лошади. – Она покачала головой. – Я не хотела ставить его в глупое положение, дав понять, что он ошибся, поэтому позволила думать, что и в самом деле спас меня. – Она умолкла. Несомненно, леди Джервилль придёт в ужас от глупости невестки. Не зря мать Паэна несколько раз изумлённо ахала во время её рассказа!

Пристыженно опустив голову, Авелин только радовалась, что Рунильда вышла, чтобы вместе с Сели посидеть у костра, и не стала свидетельницей её в высшей степени постыдного признания. Она ведь совершила очередную глупость! Послышался какой-то сдавленный звук со стороны свекрови; девушка напряглась, подняла взгляд и тут же уставилась на неё, не веря собственным глазам. Леди Джервилль, прикрыв рот ладонью, давилась от смеха. В следующий момент почтенная дама, оставив всякие попытки сдержаться, разразилась громким хохотом.

Несмело улыбнувшись, Авелин дожидалась, пока свекровь успокоится.

– Ох, Авелин, – наконец вздохнула леди Джервилль. Усевшись на меха рядом с невесткой, она обняла её за плечи и на минуту крепко прижала к себе. – Бедняжка, я же не над тобой смеюсь, а над всеми нами. Последние несколько дней нас то и дело преследуют несчастья. Сначала твой обморок на свадьбе, потом пожар, а теперь ты тонешь, хотя на самом деле не тонешь.

– Да. Я кажусь неуклюжей дурочкой.

– Ты? Нет. Только не ты, дитя моё. Твоя мать призналась, что это она придумала перетянуть тебя, чтобы ты могла надеть свадебное платье. А что до пожара, ты, может быть, и опрокинула свечу, однако это Паэн вздумал тушить пожар голыми руками. Если бы ты не побежала вниз за подмогой, он мог бы тешить свою гордость, пока не задохнулся бы в дыму. А сегодня парень просто не разобрался, решил, что ты не плаваешь, а тонешь, и стал таскать тебя туда-сюда, будто обезумевший. Разве ты виновата во всём этом? Это… я думаю, это просто судьба, вот только сейчас судьба, похоже, настроена против тебя.

– Против меня? – Авелин с удивлением уставилась на леди Джервилль. – Но ведь ранена-то не я. А Паэн.

– Да, но… – Леди Джервилль поколебалась, затем грустно призналась: – Пока я перевязывала Паэну руки, я только и слышала, как он тревожится, что ему досталась не такая жена, как он надеялся. Что ты кажешься хрупкой, неумелой и притягиваешь к себе несчастья.

Вот это новость! Авелин нахмурилась. Вовсе она не хрупкая! Её хорошо обучили, она столько всего умела… как правило. А что до притягивания несчастий, раньше за ней такого не водилось.

– Что же мне делать?

– Ну… – Леди Джервилль на минуту задумалась. – Наверное, мы можем ему сказать, что он ошибся, когда решил, что ты тонешь, – с сомнением в голосе предложила она.

Авелин покачала головой.

– Тогда он почувствует себя дураком из-за того, что бросился меня спасать. Нет, я на это пойти не могу. Жена должна щадить гордость мужа.

– Да. Конечно… – Леди Джервилль снова задумалась. – Тогда ты могла бы признаться, что на самом деле умеешь ездить верхом.

– Вы знали? – удивлённо спросила Авелин.

– Вечером во время пира твоя матушка рассказала мне многое о том, что ты умеешь. В том числе о верховой езде. И я сразу догадалась, что ты притворяешься, чтобы Паэн не брал поводья и не повредил руки ещё сильнее.

Авелин кивнула.

– Да. Но, если я признаюсь, что умею ездить верхом, он будет настаивать на том, чтобы самому взять поводья. – Она грустно вздохнула. – И опять растревожит раны.

– Да. Может, и так. Гордость иногда заставляет мужчин делать глупости. – Леди Джервилль снова вздохнула. – Тогда, наверное, пусть всё идёт как идёт. Свои умения ты докажешь в будущем. А я помогу тебе тем, что не стану вмешиваться и больше не буду сама делать то, что полагается делать тебе, – извиняющимся тоном добавила она. – Я просто очень к этому привыкла. И если когда-нибудь забудусь, прошу, напомни мне, и я отойду в сторону.