Идеальная жена

Мысли эти вылетели у него из головы, как только он встал возле кровати и обвёл взглядом комнату. Мало-помалу до него дошло, что ему совершенно нечего надеть. Вся его одежда до последнего лоскутка погибла прошлой ночью в огне. И та, что стаскивали с него мужчины, готовя к брачной ночи, и та, что лежала в сундуке, который потом сгорел. В распоряжении Паэна оставалось только полотенце, которым мать вытирала его после купания.

Вспомнив, как ему было стыдно во время купания, он хмуро уставился на полотенце. Собственная мать мыла его, точно младенца! Какое унижение! Впрочем, мать это как будто нисколько не смутило. Она просто закатала рукава и принялась за дело – будто купала одну из своих собак в замке Джервилль. Потом приказала сыну встать из ванны, быстро вытерла, обернула ему бёдра полотенцем и отправила в спальню.

При этом воспоминании Паэн покачал головой, затем взглянул на валяющееся на полу полотенце. Было ясно, что он никоим образом не способен поднять этот несчастный кусок ткани и обмотаться им снова. Он попинал полотенце пальцами ноги, прикидывая, нельзя ли подцепить его носком и поднять на достаточную высоту, чтобы повесить на одну из перебинтованных рук. Затем, разумеется, придётся как-то исхитриться, чтобы в конце концов обмотать его вокруг пояса…

Кого он пытается обмануть? Паэна охватило раздражение. Ему ни за что не обернуть полотенце вокруг талии этими руками. Как ни неприятно сознавать, но он нуждается в помощи. Нужно позаимствовать у кого-то одежду и заручиться чьей-нибудь помощью, чтобы её на себя надеть.

Будь здесь жена, он бы попросил её помочь, и дело бы разрешилось. Но её с ним не было – вот ещё один повод поговорить с нею, чтобы впредь не покидала спальни прежде, чем встанет он.

Разозлившись снова – теперь из-за отсутствия жены, – Паэн подошёл к двери в надежде, что родители ещё у себя и сумеют прийти ему на помощь. Пришлось немало повозиться, чтобы поднять щеколду, но в конце концов он её одолел и вышел в коридор. Паэн был уже на полпути к комнате в противоположном конце коридора, которую отвели его родителям, когда отворилась дверь напротив, и в коридоре появились лорд и леди Стротон.

Паэн остановился как вкопанный – так же, как и пожилая чета. Некоторое время все трое стояли, застыв на месте; его новые родственники – с разинутыми ртами, он – уронив руки и крепко прижав к бокам. Затем отворилась дверь комнаты родителей, и в коридор вышел Уимарк Джервилль. При виде отца Паэн недовольно хмыкнул, привлекая внимание отца.

– Сын! – взревел лорд Джервилль. Его взгляд метался между обнажённым сыном и четой Стротон. – Какого чёрта ты торчишь тут с голой задницей?

Паэн, вздохнув, покачал головой и вдруг замер, когда заметил распахнутую настежь дверь комнаты Авелин. Он с удивлением отметил, что ущерб, причинённый пожаром, был не так велик, как ему казалось прошлой ночью. Горело главным образом там, где стояла кровать. Когда его уводили, в комнате ещё стоял густой дым, поэтому он решил, что комната выгорела начисто. Он ошибался.

В нём пробудилась надежда, что его сундук, возможно, также избежал печальной участи сгореть в огне. Паэн повернулся и бросился в комнату Авелин, забыв о тех троих в коридоре, пока не услышал, как отец рассыпается в извинениях от его имени.

Не обращая внимания, Паэн стал осматривать комнату в поисках своего сундука. Все надежды покинули его в тот момент, когда он увидел обугленный остов. Крышка сундука исчезла; остались почерневшие стенки и дно, а на дне – чёрные уголья. Искать здесь было нечего, со вздохом понял он. Его взгляд пробежал по закопчённым остаткам того, что вчера ночью было его одеждой. В отчаянных попытках побороть пламя он схватил тогда штаны и тунику и бил ими по огню. Теперь на полу возвышались две жалкие обгоревшие кучки.

Морщась, Паэн поворошил обе кучки носком ноги. Вчера они промокли, когда сюда ворвались люди с вёдрами воды, но теперь уже высохли. Причем высохли совершенно. Задубели в том виде, как он их бросил.

– Боже правый, что ты тут устроил…

Паэн бросил взгляд на вошедшего отца. Лорд Джервилль покачал головой и закрыл дверь, со вздохом привалившись к косяку. Не получив ответа, Уимарк Джервилль нахмурился и подошел к сыну.

– Конечно, тебе нужна одежда! Как же я об этом не подумал! Только когда ты завернул сюда, до меня дошло, почему ты разгуливаешь голышом.

– Моя одежда тут, – ответил Паэн и с немалым сожалением признался: – Только мне нужна помощь, чтобы одеться.

– Конечно, сынок, я тебе помогу. Что тут у тебя… – Он замолчал, поймав направление взгляда сына, и увидел кучки на полу. – Господи! Ты же не собираешься надевать это? Это же лохмотья!

Нагнувшись, он приподнял из кучи то, что осталось от туники Паэна, и попытался отодрать ткань от пола, но раздался душераздирающий треск, и остатки туники повисли в его руке, точно доска.

– Ты не можешь это надеть. Я принесу тебе одну из моих…

– Твои туники на меня не налезут.

Уимарк застыл на полпути к двери и хмуро обернулся на сына. Он окинул взглядом фигуру Паэна, и его плечи поникли.

– Точно. Ты меня перерос. И когда ты только успел так вымахать? – Он нахмурился, покачал головой и поболтал в воздухе задубевшим одеянием. – Но и это ты тоже не наденешь. Может быть, Варин…

– Я не стану клянчить одежду. Мне прекрасно послужит моя собственная, пока мы не доберёмся до дома, – мрачно заявил Паэн. – Просто встряхни тунику как следует; она станет мягче, когда разносится.

Уимарк открыл было рот, будто собираясь спорить, затем опять покачал головой и вернулся обратно к сыну.

– Одежда Варина тебе тоже вряд ли подойдёт. Чего уж тут спорить, ты на добрых шесть дюймов выше любого здешнего мужчины.

Тунику пришлось не просто только потрясти, прежде чем она сделалась кое-как пригодной для носки. Отец растянул скомканную ткань и энергично выколотил, чтобы снова превратить её в предмет одежды – если можно считать одеждой тряпку, которая испачкана сажей и вся в дырах. Но хотя туника и штаны Паэна пахли дымом, были грязными и дырявыми, они прикрыли все нужные места, и Паэн решил, что сойдёт и так. Руки у него болели, в голове стучали молотки; разыскивать одежду без пятен и не пахнущую дымом, но которая порвётся при первом же шаге, не было никакого желания. Просто нужно как можно скорее вернуться домой. Паэн мало интересовался модой и держал только две пары туник и штанов-брэ – так, чтобы всегда было что надеть, пока второй наряд в стирке. Зато брат Адам, равный ему по росту, был, можно сказать, модником. В его покоях в Джервилле наверняка можно будет найти один или два костюма. А пока они не доберутся до дома, Паэну придётся обойтись тем, что есть.

Матушка вряд ли обрадуется перспективе уезжать прямо сейчас. Они намеревались погостить здесь несколько дней, чтобы Авелин лучше узнала их всех прежде, чем они вернутся в Джервилль. Таково было намерение его матери. Паэн не мог взять в толк, отчего она решила, что девушке понадобится время на знакомство с ними, если на это у неё есть вся оставшаяся жизнь. Однако мать настаивала, и они с отцом согласились, чтобы доставить удовольствие леди Джервилль. Только теперь насущная необходимость меняла все планы. По крайней мере, его планы, думал Паэн, следуя за отцом в коридор. Мать с отцом могут задержаться, если хотят. Но он и его жена уедут сразу после завтрака. По дороге они заодно заберут нового пажа, а потом…

– Ага, вон твоя мать!

Паэн взглянул в дальний конец коридора, где его матушка беседовала с лордом и леди Стротон.

– Ступай вниз, а мы за тобой, – предложил отец.

Кивнув, Паэн пошёл в сторону лестницы, а отец присоединился к беседующим.