Идеальная жена

– У вас чудесные волосы. Мне больше нравится, когда они распущены. Носите их вот так, для меня, – объявил он, подкрепляя свои слова кивком, а затем взял её за кончики пальцев и повёл к двери. Авелин поспешила за ним, оглянувшись через плечо на родителей, леди Джервилль и Гуннору с Рунильдой, одарив их сияющей улыбкой.

– Ему нравятся мои волосы. Я должна их распускать для него. Запомни, Рунильда! – крикнула она из коридора, пускаясь бегом, чтобы не отставать от супруга с его широкими шагами. К её радости, на площадке лестницы Паэн остановился. Он обернулся, будто желая что-то сказать, затем вдруг нахмурился, заметив, как раскраснелось её лицо и как тяжело она дышит.

Авелин заставила себя поспешно закрыть рот, которым жадно хватала воздух, и дышать через нос. Обычно столь короткая пробежка не сбивала её дыхания, но, должно быть, она ещё не вполне оправилась от эффекта тугой повязки.

– Простите меня, жена. Я забыл, что вы такая маленькая. Мне нужно привыкнуть соизмерять свои шаги с вашими.

– Маленькая? – Авелин чуть не расплакалась. Никто и никогда не называл её маленькой.

– Ну да. Ладно, пусть не такая тощая, как большинство женщин, и слава богу. А то уж я боялся, что вы заболеете или что я вас раздавлю. К счастью, у вас приятные округлости и есть мясо на костях, так что я не потеряю вас среди простыней. Однако вы значительно меньше меня, и мне придётся учиться шагать медленнее, сопровождая вас.

Говоря всё это, Паэн деловито завладел её рукой и продел её себе под локоть, поэтому она могла не волноваться, что он заметит, какую гамму чувств отразило её лицо. Авелин и не знала, как ей относиться к его заявлению. «Округлости» и с «мясом на костях» – это было не очень похоже на комплимент. Но, по крайней мере, она, кажется, не вызвала у него отвращения. Прежде чем она успела решить, доволен ли он по-настоящему или просто сглаживает неловкость, он крепко прижал её руку к своему боку и начал спускаться по ступенькам лестницы.

Первые ступеньки дались ей легко. Но стоило Авелин вновь увидеть пиршественный зал, столы и толпу гостей, как она замедлила шаг. Паэн заметил это сразу же и быстро догадался, в чём дело.

– Не бойтесь своих кузенов, – велел он. – Они больше не станут вам досаждать.

Её взгляд с любопытством скользнул по лицу Паэна, отметив его решительное выражение, но она не стала расспрашивать, каким образом он собирается этого добиться, а вместо этого сделала глубокий вдох и прильнула к своему супругу. Они вошли в зал. Их заметили, и за столами воцарилось молчание, отчего Авелин снова встревожилась. Она почувствовала, как заливается краской, и испугалась, что в красном платье непременно напомнит всем спелую вишню. Заняв свое место за столом, она бросила неуверенный взгляд в сторону кузенов, но те сидели молча, не поднимая носов от трапезы. Похоже, они действительно не будут больше её беспокоить, подумала Авелин, мгновенно почувствовав к супругу нечто вроде благоговения. Интересно, как только Паэну удалось этого добиться, гадала она. Варин и отец отвешивали им, бывало, тумаки и осыпали угрозами, но напрасно! А ему удалось угомонить ужасную троицу всего за несколько минут после её бегства!

Осознание этого факта заставило Авелин взглянуть на мужа сияющими от благодарности глазами. Но он, кажется, и не заметил, деловито наполняя их общий поднос свежей порцией еды. Как зачарованная, она следила за его движениями, пока на подносе не выросла целая гора.

И это опять-таки заставило Авелин задуматься – неужели, глядя на её размеры, он заключил, что она непременно должна объедаться, точно свинья? Но в этот момент в зал вернулись её родители и леди Джервилль. Она улыбнулась им немного нервно, затем снова поглядела на еду на подносе. Её муж поглощал яства так, будто вот-вот должен был наступить конец света. Гора еды успела уменьшиться почти что наполовину. Похоже, дело было не в размерах её тела. Она с новообретённым уважением воззрилась на его мускулистую фигуру, и он застал её врасплох, когда внезапно перестал есть, чтобы взглянуть на неё.

– Вы совсем не едите. Вы не голодны?

Авелин оторвала взгляд от его бёдер и, подняв голову, поспешно кивнула.

– На самом деле, милорд, я умираю с голоду. Ничего не ела с позавчерашнего дня.

Паэн покачал головой.

– Неудивительно, что вы упали в обморок.

Он оглянулся и вскинул руку, подзывая кого-нибудь из слуг, и те немедленно бросились к нему. В следующую минуту на подносе высилась новая гора еды.

– Ешьте, – приказал он, когда слуги отошли, и даже поднёс к её губам ломтик сыру. Покраснев от смущения пополам с удовольствием от его романтического жеста, Авелин открыла рот, чтобы откусить от ломтика, и чуть не поперхнулась, когда он поспешно протолкнул ей в рот весь кусок целиком. Тут она догадалась, что дело было не в романтике. Просто муж хотел её накормить из опасений, что она не станет есть сама. Не иначе, этот человек либо слеп, либо глуп, ибо любой, кому стоит на неё взглянуть, предположит, что она ест слишком много – хотя это совсем не так. Авелин частенько пропускала обед или ужин и обходилась без еды, хотя на толщине её талии это никак не отражалось.

Паэн продолжал её кормить, пока она со смехом не взмолилась, что больше не может проглотить ни крошки. Он улыбнулся в ответ на её мелодичный смех и положил очередной кусок обратно на поднос.

– Отлично, – сказал он, будто хвалил ребёнка. Авелин озадаченно кивнула, но тут кто-то коснулся её руки. Она оглянулась. За её спиной стояли мать и леди Джервилль.

С ними были Гуннора, Рунильда и Сели, служанка леди Джервилль.

– Пора ложиться в постель.

Весёлое настроение мигом покинуло Авелин, и она с трудом сглотнула, услышав слова матери. Её голова была так занята одной неприятностью за другой, что она совершенно забыла об этой стороне замужества. Чувствуя, как краска заливает лицо, она неохотно встала из-за стола, избегая встречаться взглядом с Паэном, и позволила увести себя наверх.

Приготовления прошли как в тумане. Она чувствовала себя словно приговорённый к казни человек. Когда знаешь, что казнь близится и что будет неприятно, но не можешь помешать. Они все увидят её голой! Для Авелин это было самое ужасное, что только можно представить. Её охватило смятение при мысли о том, что сейчас будет; и ведь ничего не поделаешь!

– Всё хорошо, дорогая? – Заботливый голос матери пробился сквозь дымку, которая обволакивала разум Авелин. Понимая, что всё равно не сможет вымолвить ни слова, девушка просто кивнула в ответ. Обнажённая, она скользнула под одеяло, которое держала над ней леди Джервилль, и едва успела устроиться в кровати, как за дверью послышались мужские голоса и приглушённый смех. Голоса приближались, и Авелин машинально натянула одеяло до самого подбородка. Дверь с треском распахнулась настежь; в спальню ворвалась толпа мужчин – среди них был и Паэн, уже полуголый, в окружении полудюжины рук, срывающих с него один предмет одежды за другим. Через несколько секунд после появления мужчин с неё стянули одеяло, и она оказалась выставлена напоказ, но лишь на то время, которое понадобилось мужу, чтобы лечь рядом с ней. Авелин успела умереть от стыда тысячу раз; секунды казались ей вечностью, пока взгляды всех присутствующих ощупывали её тело.

– О да, счастливчик, – воскликнул кто-то. – Из неё выйдет отличная подушка для головы рыцаря!

– Да, и отличная грелка для тебя долгой холодной зимой, – подхватил другой голос. Затем Паэн очутился рядом с ней, и она снова поспешно натянула одеяло до подбородка.

Спальня опустела так же стремительно, как и заполнилась только что: мужчины вышли первыми, за ними женщины, и Авелин с Паэном остались одни, хотя Авелин едва это заметила. Она оцепенела от изумления, поражаясь тому факту, что никто из свидетелей не отпустил ни единой грубой шутки насчёт её полноты. Напротив, мужчины искренне радовались за её супруга, как будто он завоевал настоящий трофей. Некоторое время она наслаждалась этой мыслью, затем на смену ей пришла другая. Может быть, муж напугал не только её кузенов?