Страница 66 из 68
Последнее слово Себастьяна вызывает бурные крики толпы.
— Но, возможно, только самые смелые из нас произносят их на бумаге или вслух.
Он опускает микрофон вдоль тела и смотрит в зал, его медово-карие глаза встречаются с моими. Меня окружают двадцать тысяч человек, но я одна.
И как только Себастьян снова поднимает микрофон, на экране за группой что-то загорается. Ангел, тянущийся к небесам, поглощаемый пламенем ада. Мой рисунок заполняет экран яркими огнями.
— Я никогда раньше не писал любовных писем, — говорит Себастьян, глядя прямо на меня с улыбкой. — Но это письмо для тебя.
Его подмигивание пронзает мое сердце, пробивает окружающую меня броню. Пока он поет, я влюбляюсь в него снова и снова.
«Девушка с розовыми волосами преследует меня во снах.
Каждый раз, когда она уходит, это разбивает мне сердце.
Разбирает на части.
Эти осколки
Во мне.
Девушка пахнет летом в разгар грозы.
Надежда существовала, и мне никогда не требовалось ничего большего.
Девушка, закрой глаза, обратный отсчет начался.
Я пожелаю этого.
Это будешь ты.
Давай встанем с восходом солнца.
Если не возражаешь, я стану для тебя головоломкой.
Если у тебя есть время, собери меня.
И я тебя соберу воедино
По одному кусочку за раз.
Мы будем вместе.
Будь моей.
Девушка, ты устала, я устал.
Закрой глаза.
Ты прорвешься сквозь тьму, а я стану твоим светом.
Я вижу, ты устала.
Все, что мы сделали,
Все, что ты есть,
Все, чем мы станем.
Если не возражаешь, я стану для тебя головоломкой.
Если у тебя есть время, собери меня.
И я тебя соберу воедино
По одному кусочку за раз.
Мы будем вместе.
Будь моей.
Ты — луна.
Ты — звезды.
Ты — Вселенная, разрывающаяся на части.
Ты – это расстояние.
Ты — солнце.
Ты — ответ, когда у меня его нет.
Если не возражаешь, я стану для тебя головоломкой.
Если у тебя есть время, собери меня.
И я тебя соберу воедино
По одному кусочку за раз.
Мы будем вместе.
Будь моей.
Песня. Моя песня. И не «Ангел смерти», а нечто гораздо большее.
Надежда?
Обещание?
Зазвучат финальные аккорды, и взгляд Себастьяна устремлен на меня. Он отодвигает микрофон и улыбается только мне, в зале, где собрались тысячи людей. Он смотрит на меня так, будто я единственная.
Я могла бы попытаться это отрицать.
Я могла бы сказать себе, что ничего не чувствую.
Но я этого не делаю, потому что знаю, что принадлежу ему.
— Спасибо, Сакраменто», — наконец говорит Себастьян, отводя взгляд от меня и глядя на толпу. — Вам не обязательно идти домой, но убирайтесь отсюда к черту.
И когда наши взгляды снова встречаются, он слегка наклоняет голову, давая понять, что еще не закончил.
Куинн и Мэри уже набросились на меня, протаскивая сквозь толпу и вытаскивая меня из нее.
— Вы об этом знали? — спрашиваю я.
— И да, и нет, — улыбается Куинн. — Они обычно предупреждают меня, когда кто-то из них собирается сделать что-то серьезное или глупое. Так что я была немного предупреждена, но не знала точно, что это будет.
— Я знала, — подмигивает Мэри.
Я прищуриваюсь, глядя на нее.
— Ноа?
Она отталкивает меня и продолжает тянуть за собой в сторону кулис.
Когда мы наконец проходим через боковую дверь, и она закрывается за нами, меня удивляет тишина. На стадионе, полном голосов, здесь тихо.
И тут я вижу, как он идет ко мне навстречу. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы были лицом к лицу. Он все еще в сценическом костюме, весь мокрый от пота, его взгляд прикован к моему. Какое-то притяжение не позволяет мне представить, как я вообще могла уйти.
Мэри наклоняется ко мне и шепчет на ухо:
— Поговорим позже.
Она целует меня в щеку, и они с Куинн расходятся, оставляя меня наедине с Себастьяном, в полутора метрах друг от друга, в пустом коридоре.
— Ты отлично выглядишь, — говорю я ему, засовывая руки в карманы.
— Ты выглядишь потрясающе, — его глаза скользят по мне с головы до ног, раздевая меня одним взглядом.
Я подумывала надеть один из подходящих для рок-звезд нарядов, которые мне подарила Мэри во время тура с группой, но вместо этого выбрала джинсы и простую футболку «Enemy Muse». Сегодня вечером мне просто хотелось быть собой.
— Эта песня…
— Не была фальшивской, — заканчивает Себастьян с ухмылкой, и это вызывает у меня улыбку.
— Нет, похоже, это было не так.
Он делает шаг ближе, а затем замирает, словно его разрывает то же внутреннее чувство, которое испытываю я. Ему нужно быть ближе, но он не совсем уверен, где мы находимся.
— Как дела? — спрашиваю я его.
Он хорошо выглядит. Чистый, ясный. Дымка рассеялась.
— В большинстве дней все хорошо, — он опускает подбородок. — Скучаю по тебе в любой из дней.
— Я понимаю это чувство, — на этот раз инициативу проявляю я.
— Я не хотел, чтобы это случилось, ни с тобой, ни со мной, — говорит он. — Я имею в виду, когда говорил, что не знал, кто ты, когда мы познакомились. И как только я понял, кто ты, я понял, что должен был рассказать тебе все. Я хотел . Но я был эгоистичен и ужасно боялся, что ты уйдешь, даже не начав.
— Я тоже была эгоисткой, — признаю я. — Я знала, что тебе тяжело, и не говорила об этом. Нам обоим было тяжело. А я просто позволила нам утонуть в этом. Я никак не могла отпустить ситуацию, даже если наши отношения были лишь временными.
Себастьян снова шагает вперед и тянется к моим рукам, беря их в свои, словно они никогда не принадлежали ничему другому.
— Это никогда не был временным, Кэсси, — говорит Себастьян, глядя на меня своими прекрасными глазами. — Я был твоим с тех пор, как встретил тебя. Черт, может быть, даже раньше. Твой брат ужасно ненавидел, когда я каждые пять секунд спрашивал о его горячей сестре.
Я смеюсь.
— Я думала, ты не знал, как я выгляжу?
— Нет, — Себастьян пожимает плечами. — Просто предчувствие.
— Мм-м, — я качаю головой и стараюсь не улыбаться так широко, как хотелось бы.
— Я все еще пытаюсь разобраться со всеми этими проблемами, — говорит Себастьян.
— Я тоже.
— Но…— он притягивает меня ближе, и его губы так близко, что я чувствую, как отчаянно он дышит мне в губы. — Я больше не хочу делать это без тебя. Возможно, это несправедливо и эгоистично, но сейчас мне все равно. Я работаю над собой. Я разговариваю с психотерапевтом. Я трезв. Моя голова ясна, и я наконец-то знаю, что мне это не кажется.
Я хмурюсь.
— Не кажется что?
— Я влюблен в тебя.
Эти слова выбивают воздух из моей груди. Я изо всех сил пыталась убедить себя не испытывать этого. Что это не будет взаимно, и мне будет только больнее. Но одним словом Себастьян вырывает свое сердце и отдает его мне.
— Ты…
Себастьян кивает.
— Что ты об этом думаешь?
Столько всего. От этого кружится голова, и кажется, будто мои конечности парят в воздухе. Если бы не его руки, держащие мои, я бы, наверное, улетела прочь.
Я не могу сдержать улыбку, прижимаясь к нему ближе.